Наследие греха стр. 77
«Да, совсем не похоже на роскошные диваны ее братца!» – подумал он. Этажом выше громко играла музыка и кто-то пылесосил пол.
– Что вы хотите от меня услышать? – спросила хозяйка.
На камине лежала пачка сигарет «Уайтс». Она взяла одну и протянула гостю остальные. Он покачал головой.
– Во-первых, что вы помните о вашей бабушке?
– Не много. Я же вам говорила. – Голос Анджелы звучал отрывисто и резко. – Мы несколько раз ездили к ней на чай. Дом был большой, темный, и я помню, как боялась одна ходить в туалет. Меня водила горничная. – Она засмеялась – дробно и совсем не весело, так что ее собеседнику пришлось напомнить себе, что ей всего двадцать шесть лет. – А Пейнтера я никогда даже не видела, если вас это интересует. Через дорогу жила девочка, мы с ней иногда играли, и у Пейнтера, кажется, тоже была дочка. Раз я спросила о ней у бабушки, но та ответила, что она простая девчонка и что нам нельзя с ней играть.
Руки Чарльза невольно сжались в кулаки. Ему вдруг страшно захотелось, чтобы Тесс была здесь, не просто рядом с ним, а для сравнения с этой девушкой, которую учили презирать ее в детстве.
Дверь отворилась, и в комнату вошла блондинка с фотографии. Анджела Примеро тут же вскочила и взяла у нее малыша. Чарльз мало знал о детях. Ему показалось, что этому ребенку должно быть месяцев шесть. Он был маленьким и совсем не интересным.
– Это мистер Боумен, дорогая. Моя сестра, Изабелла Фэйрест, – представила их друг другу хозяйка.
Миссис Фэйрест была всего на год моложе сестры, но казалась восемнадцатилетней. Маленькая, хрупкая, с кукольным розово-белым личиком и огромными светло-голубыми глазами, она напоминала Чарльзу хорошенького кролика. Волосы у нее были светлые, золотисто-рыжие.
Роджер – темноглазый брюнет, Анджела – темно-русая и кареглазая… Все трое совсем не походили один на другого. «Надо же, какая, оказывается, сложная штука генетика!» – подумал молодой человек.
Изабелла опустилась в кресло. Она не стала класть ногу на ногу – села, скромно положив ладони на колени, как маленькая. Трудно было даже вообразить ее замужем, и уж совсем невозможно было подумать, что она уже родила ребенка.
Сестра прямо-таки не сводила с нее глаз, а если и отвлекалась, то только для того, чтобы поворковать над младенцем. У миссис Фэйрест оказался тоненький тихий голосок с чуть заметным лондонским выговором.
– Смотри, как бы он не утомил тебя, дорогая, – сказала она Анджеле. – Положи его лучше в кроватку.
– Ты же знаешь, как я люблю держать его на руках, милая, – отозвалась та. – Ну разве он не прелесть? Ну-ка, улыбнись тете! Ты ведь не забыл тетечку, хоть и не был у нее всю неделю!
Изабелла поднялась и встала у сестры за креслом. Обе заворковали над малышом, лаская его пухлые щечки и протягивая ему свои пальцы, за которые он тут же цеплялся. Было видно, что сестры преданы друг другу, но если отношение Анджелы к младшей сестре и ее ребенку было почти материнским, то Изабелла выказывала все признаки зависимости от старшей. Чарльз понял, что они совсем забыли о его присутствии, и подивился, как в эту идиллическую картинку вписывается мистер Фэйрест. Он кашлянул.
– Э-э-э, пару слов о вашем детстве, мисс