Наследницы стр. 434
Рейчел на Парламент-стрит. Я сказала ей, что мать Анжу — известная в Париже мадам Сюзетта и что она соорудит ей великолепную шляпку. Но бабушка ответила, что она заказывает шляпки у Рейчел со дня основания мастерской и не собирается изменять своей привычке, к тому же они могут увидеть в газетах ее фотографию и решат, что она им изменила.
— Как это похоже на твою бабушку, — рассмеялась Ханичайл. — Но она права: мисс Рейчел лучше знает ее стиль и что ей больше подходит. Уверена, что она будет выглядеть великолепно.
— Потом мы думаем прогуляться по парку и выпить чаю у «Бетти». Почему бы тебе не поехать с нами? Полагаю, будет весело.
Ханичайл подумала: как мило со стороны Лауры пригласить ее, хотя у нее совсем мало времени побыть наедине со своей бабушкой.
— Спасибо, — ответила она, зевая, — но сегодня слишком жарко и мне лень двигаться с места. Поезжайте вдвоем, а когда вернетесь, все мне расскажете.
— А ты уверена, что не будешь скучать одна?
— Я не скучаю, просто ленюсь.
— Хорошо. Если захочешь есть, сходи в кладовую. Захочешь покататься верхом, возьми мою новую кобылу. Она еще полна энергии, хотя я ездила на ней сегодня утром. Увидимся позже, — сказала Лаура, вставая, и направилась к дому.
Ханичайл продолжала лежать на спине. Закрыв глаза, она слушала журчание ручья, жужжание пчел в клевере и милую английскую тишину, живую от разного рода шорохов, скрипов, гудения стай крошечных существ. Она сонно думала, что нет ничего удивительного, что Лаура так любит это место. Здесь себя чувствуешь как на небесах.
Немного подремав, Ханичайл проголодалась и пошла в дом перекусить. Она выпила чаю с куском пирога, а затем, сев на новую кобылу, отправилась на верховую прогулку.
Она ехала медленно, но, добравшись до холма, пустила лошадь галопом. Они постояли на его вершине: лошадь фыркала и тяжело дышала, а Ханичайл любовалась фиолетово-персиковым закатом. Она подумала, что этот вид напоминает прекрасную акварель по сравнению с красно-золотой, писанной маслом картиной в Позитано.
Когда солнце почти зашло, Ханичайл вернулась домой. Проезжая мимо дома к конюшням, она заметила, что машина Лауры отсутствует, хотя было уже почти семь часов. Почистив лошадь и накормив ее, Ханичайл пошла в дом.
Входя в дверь, она услышала, как зазвонил телефон, и бросилась к нему, по дороге махнув рукой Суэйну, который ужинал на кухне.
Ханичайл подняла трубку и запыхавшимся голосом сказала:
— Суинберн, 231.
Отвечая, она подумала, кому еще могут принадлежать другие двести тридцать номеров, потому что, насколько ей было известно, в деревне было еще только два телефона: у викария и в пабе.
— Ханичайл?
Она улыбнулась: голос Алекса все еще вызывал у нее сильное волнение и удивление.
— Я уже почти здесь, дорогая. Я скоро приеду. Сейчас я в Йорке. Остановился перекусить и сейчас выезжаю. Буду у вас через пару часов.
— Я не могу дождаться, — ответила Ханичайл. — И мне так хочется, чтобы ты познакомился с бабушкой Лауры. Она тебе очень понравится.
— Если ты это говоришь, то так оно и будет, — рассмеялся Алекс.
Ханичайл сказала, что любит его, и повесила трубку, продолжая улыбаться. Телефон зазвонил снова. Она схватила трубку, решив, что это опять звонит Алекс.
— Ханичайл? Это Лаура. Извини, но у меня неполадки