Наследницы стр. 435
с машиной. Механик устраняет их сейчас, но это займет некоторое время. Поэтому я решила пока отвести бабушку в «Старый лебедь», чтобы покормить обедом.
— Как шляпка?
— Великолепно. Конечно, бабушка оказалась права. Мисс Рейчел понимает ее стиль и подобрала ей отличную шляпку для свадьбы. Платье тоже великолепное. Я сказала ей, что своим нарядом она затмит невесту.
— Не надейся, — ответила Ханичайл, потому что она уже видела свадебное платье и сочла, что Лаура в нем будет самой красивой невестой.
Ханичайл поднялась к себе в комнату и быстро приняла ванну, затем надела голубое шелковое платье, расчесала волосы и спустилась на кухню к Суэйну. Он только что закончил ужинать, и Глэдис убирала со стола.
Ханичайл с сочувствием подумала, что у детектива был трудный день.
— Почему бы вам не отдохнуть час-другой, мистер Суэйн? — предложила она. — Я думаю, что вы заслужили кружечку пива. Со мной будет все в порядке, да к тому же Алекс и Лаура будут здесь с минуты на минуту. Обещаю, что не спущу глаз со свадебных подарков.
Суэйну очень хотелось выпить пива. Он посмотрел на спаниеля, лежавшего рядом с двумя колли, черной и белой, у открытой двери, и подумал, что их братание зашло слишком далеко и что было бы хорошо хоть на время разлучить спаниеля с этими овечьими собаками, пока он не забыл, кто его хозяин и где его дом. Кроме того, здесь было тихо как в могиле. Ему никогда прежде не доводилось бывать в таком спокойном месте; такая тишина действует человеку на нервы.
— Хорошо, если вы не против.
— Конечно, я не возражаю. Я даже чувствую себя виноватой за то, что вы так долго несете свою вахту. Вам бы следовало взять кого-нибудь себе в помощники.
— Завтра сюда пришлют местного полицейского, мисс. А в день свадьбы их будет великое множество. — Суэйн продолжал колебаться. — Его светлость сказал, чтобы я не спускал с вас глаз.
— В этом нет нужды. Выпейте пива, мистер Суэйн. Повторяю, вы заслужили его.
Оставив Глэдис мыть посуду, Ханичайл поднялась наверх и, включив лампу, с удовольствием оглядела комнату. Она ей очень нравилась. Медная кровать имела фарфоровую вставку, изображавшую пастушку в кринолине и трех маленьких ягнят. Лаура сказала, что этой кровати столько же лет, сколько и дому, — два столетия. В комнате стояло полированное трюмо из красного дерева с серебряными канделябрами по обеим сторонам зеркала, рядом — такой же стул, а еще пара мраморных ночных столиков с лампами под розовыми шелковыми абажурами. Огромный старый гардероб покрывала резьба в виде херувимов и снопов пшеницы; а перед викторианским изразцовым зеленым камином располагалось удобное кресло с разноцветными подушками. Обои, с гирляндами роз на них, выцвели до приятного розового цвета, а вместе с ними и ковры. В комнате ничего не делали специально, но она выглядела великолепно.
Поставив локти на подоконник, Ханичайл стала прислушиваться к вечерним звукам: блеянию овец в поле, шелесту листьев на ветру, к крикам совы, обитавшей на сеновале.
Она вспомнила, какой одинокой себя чувствовала на ранчо, слушая звуки ночи. Сейчас она уже не была одинокой; она была счастливейшей женщиной на свете, если не считать Лауры, у которой через два дня свадьба.
Ханичайл подумала, как было бы чудесно, если бы