Наследники Альберты стр. 48
тридцать тысяч. По-моему, неплохо!
Он старался хоть чем-нибудь порадовать девушку. Но Полли была скорее сбита с толку и огорошена.
- Я обещала Альберте не бросать пение,- горько сказала она.- Но жить в Стокгольме вместе с Мирьям и Эдуардом я уже не смогу. Впрочем, в этом, наверно, нет необходимости. Ведь я смогу переехать?
- Конечно, сможешь,- поспешил успокоить ее Сванте.- Между Эребру и Стокгольмом поезда ходят каждый час.
Даже через закрытую дверь из кухни доносился сердитый голос Лиселотт.
- Какой ты добрый, Сванте. Ты придешь к нам завтра утром? - почти шепотом, преодолевая застенчивость, спросила Полли.
- Непременно, если ты этого хочешь,- твердо пообещал Сванте Странд.
После его ухода нижний этаж опустел. Свет на кухне был погашен: Лиселотт уже перемыла посуду, а заодно и чужие кости. На веранде при полном освещении дремал Еспер.
Полли погасила часть лампочек, стараясь не прислушиваться к тому, как бушующее озеро плещется у самого порога веранды.
Была полночь, девушка продрогла в своем шелковом свитерке. В холле второго этажа тускло светил ночник.
Где-то скрипнула дверь, заурчала водопроводная труба. Полли юркнула в свою комнату и впервые пожалела, что в доме Альберты на дверях нет надежных замков, ей ужасно хотелось запереть свою дверь.
В это же время в спальне Альберты Эдуард Амбрас думал примерно о том же.
Он был уверен, что сегодня к нему пожалуют гости, и потому даже не стал раздеваться, только скинул ботинки и положил медальон на ночной столик.
И хотя Эдуард ждал совсем другого посетителя, он ничем не выдал своего удивления.
- Прости, что я врываюсь так поздно,- сказал Рудольф Люнден,- но мне хочется сегодня же уладить возникшие между нами недоразумения. Я пришел извиниться перед тобой.
Вместо пасторского сюртука на нем был халат из шотландки. Красная клетка подчеркивала его широкие плечи и высокий рост. Может, она подчеркивала и цвет его лица, но в полумраке этого не было видно.
Мужчины уселись за маленький
столик возле балконной двери.
- Можешь не извиняться. Ты ни в чем не виноват,- сказал Эдуард, закуривая сигарету.
- Виноват. С самых похорон Альберты я относился к тебе враждебно, с предубеждением и уверял всех, что тебе не место в нашем узком семейном кругу. Признаюсь, я посрамлен. Больше чем кто-либо из нас, ты в этом доме на месте. Ты единственный представитель семьи Фабиан, и не надо забывать, что твой отец раньше нас всех имел отношение к приходу святого Улофа. Он вспоминал когда-нибудь Швецию, свое детство?
- Сомневаюсь. Зато моя бабушка Пепита всю жизнь помнила разные истории и постоянно их рассказывала. Одна из них про вашу церковь.
- Не может быть! А что именно?
- Она рассказывала, что в церкви хранится средневековая скульптура святого Улофа.
Пастор удовлетворенно кивнул.
- Да, это бесценная, удивительная скульптура,- начал он,- примечательна она тем…
- Я знаю,- перебил его Эдуард, словно нетерпеливый школьник.- Она примечательна тем, что изображает не шведского святого, а норвежского. Раньше его почитали только в Нидаросе, в Тронхейме. Но голпы монахов и других странников конными или пешими тянулись туда из более южных мест. Скульптура в вашей церкви доказывает, что путь их лежал через пустоши вокруг Лубергсхют-тана. Пепита весьма проникновенно живописала, какие муки им приходилось терпеть в ваших лесах.
- Подумать только! -