Наследство Лэндоверов стр. 234
забудем обо всем. Уедем… куда-нибудь, где нас никто не знает.
Я отрицательно покачала головой и отвернулась.
Мы расстались, но весь оставшийся день я думала только о нем. Мне хотелось быть с ним, очень хотелось открыть для себя тот путь, на который он так меня звал…
И все же я колебалась.
Я уже не помню точно, когда именно по округе поползли слухи.
Кто-то сообщил, что видел на руднике черную собаку. Сразу после этого другой человек заметил, как ему показалось, белого зайца. Это были предвестники смерти. В прежние времена считалось, что появление этих двух животных — верный знак того, что на руднике должно вот-вот случиться какое-то несчастье, если уже не случилось.
Это было предупреждение о чьей-то смерти.
Старые поверья тут же вспомнились. Когда давным-давно случилась всем известная история — один человек убил свою жену и сбросил ее в шахту, — люди видели черного пса, а когда этот человек сам спустился в шахту, пес появился снова, но уже вместе с белым зайцем.
Теперь эти знамения начались вновь.
— Что-то должно было случиться в районе рудника.
Как-то проезжая мимо, я с удивлением обнаружила около шахты людей. Некоторые из них сидели на траве… другие ходили вокруг провала в земле. Среди собравшихся я заметила двух-трех верховых.
Увидив одного из наших конюхов, я поздоровалась с ним.
— Не приближайтесь к шахте, мисс Трессидор, — сказал он. — Говорят, черная собака опять появлялась.
— Я думала, это было еще на прошлой неделе.
— Она снова появлялась, мисс Трессидор. Здесь вот-вот что-то должно произойти, это как пить дать. Можете не сомневаться.
— По-моему, все ведут себя очень осторожно.
— Черная собака — это очень плохой знак.
— Своего рода предупреждение, а когда предупрежден — значит, вооружен.
— Не совсем так, мисс Трессидор. Если черная собака придет за вами, убежать от нее не удастся.
— Тогда что же делают здесь эти люди? Зачем они испытывают судьбу?
— О, я не знаю, мисс Трессидор. Вы еще недавно в наших местах и многого не понимаете. Но я говорю вам: в нашем герцогстве случается порой то, чего не может случиться больше нигде.
— Согласна, — ответила я.
Возвращаясь домой, я думала о Поле, о том, что он сейчас может делать.
Временами меня настолько сильно тянуло к нему, что я с трудом удерживалась от того, чтобы не поехать в Лэндовер. В такие минуты я всегда уходила к Ливии и играла с ней, убеждая себя в том, что именно ради нее живу, ради нее жертвую своим счастьем, как Поль пожертвовал собой ради Лэндовера. Впрочем, родной дом уже
не казался ему родным с тех пор, как он женился. Поль сохранил его, заплатив слишком дорогую цену.
Вдруг страх закрался мне в сердце.
Это случилось, когда я вошла к себе в комнату и обнаружила там Бесси, мою личную горничную, которая протирала с мебели пыль. Она извинилась и сказала, что с утра было очень много работы и она не успела закончить к моему возвращению.
— Ничего, Бесси, только поторапливайся.
— Не слышали ли вы что-нибудь о миссис Лэндовер, мисс Трессидор? — вдруг спросила Бесси.
— Не слышала ли я о ней что-нибудь? Она же уехала. В Йоркшир… к тетушке.
— А вот некоторые говорят…
— Что говорят? — требовательно спросила я.