Библиотека

Настоящая любовь или Жизнь как роман стр. 5

Размер шрифта
-
+
Тема

зелени и баклажанов.

— Ты поела? — спросила мама у Сони.

Конечно, Сонька поела.

— А газ выключила?

— Ну, мама! — укоризненно сказала Сонька.

— А когда ты придешь?

— Вечером. Мы после занятий идем в филармонию.

— Знаю я эту филармонию! — сказала мама. — Опять будешь шландаться с этим грузином!

— Ну, мама! — сказала Сонька. — Он же в консерватории учится. Мы правда идем в филармонию. Из Вильнюса скрипач приехал, я же тебе говорила.

— Ой, смотри, Сонька! — сказала мама и пошла домой.

А Сонька пошла в училище, и за ней на расстоянии десяти метров, как привязанный, плелся Мурат.

А вечером, поздним вечером, когда нашу Бондарную улицу освещают лишь закопченные

фонари и в окнах гаснет свет, а в подворотнях-растворах стихает сухой стук нард, Сонька возвращалась домой, и провожал ее «этот грузин» Картлос — красивый флейтист из очень интеллигентной семьи, студент первого курса консерватории.

Тихо отслоились от стены три фигуры и тихо преградили дорогу Картлосу и Соньке.

— Закурить есть? — спросил у Картлоса Гога Махарадзе, сын стоматолога.

— Я не курю, — сказал Картлос.

Серый повернулся к Мурату, спросил:

— Бить?

— Подожди, — сказал Мурат и попросил Картлоса: — Отойди на минуточку.

— Не хочу, — сказал Картлос.

— Ара, ну бить? — опять спросил у Мурата нетерпеливый Сашка Серый.

— Хулиганы! — сказала Сонька. — Серый, я твоему отцу скажу. Не трогайте его.

— А кто его трогает? — спросил Серый. — С ним поговорить хотят. Ара, ты мужчина или нет? — спросил он у Картлоса. — Ты можешь от нее отойти?

— Ну, могу, — сказал Картлос, хотя ему не хотелось.

— Не ходи! — сказала ему Сонька. — Серый, я буду кричать.

— Ара, не будем мы его бить, — сказал ей Гога, под руку отводя Картлоса в сторону. — Что мы — трое одного будем бить? Пальцем не тронем.

Вчетвером они отошли от Сони на пять шагов. Остановились.

— Ты с какой улицы? — спросил Мурат у Картлоса.

— С Самеда Вургуна, а что? — сказал Картлос.

— А зачем по нашей улице ходишь? — спросил Гога. — Я по твоей улице хожу?

— Ара, что с ним говорить? — сказал Серый и ударил Картлоса под дых.

И тут на них налетела Сонька.

— Бандиты! Зверюги! — Она лупила их по головам тяжелой дерматиновой папкой для нот, но они не обращали на нее внимания, а когда Гога замахнулся на нее, Мурат резко двинул его в бок. Гога выпучил глаза:

— За что, эй?

— Ее не трогай, — сказал Мурат. — Серый, пусть она идет домой.

Но тут Сонька с размаху шмякнула папкой ему по голове. Он посмотрел ей в глаза и сказал:

— Еще!

А Картлос вырвался наконец из кольца, отбежал в сторону. Серый и Гога погнались за ним.

А Сонька в истерике продолжала бить Мурата папкой по голове, он стоял, набычившись, и после каждого удара говорил:

— Еще.

Сонька устала и заплакала.

— Бандюги! — проговорила она сквозь слезы. — Все равно я буду с ним ходить…

— Не будешь, — сказал Мурат.

И с этого дня он таскался за Сонькой повсюду.

Он ждал ее по вечерам при выходе из музучилища.

Из распахнутых окон музыкальных классов лились на улицу скрипка и фортепиано, виолончель и флейта, но особенно изводили Мурата скрипачи — они выжимали из своих инструментов не музыку, а кизиловый сок.

Мурат слонялся по тротуару и слушал, слушал и постепенно привыкал к

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.