Наука убийства стр. 2
мои деньги, либо и мою жизнь и мои деньги одновременно?
— Точно, похоже, ты прав. Твои деньги или твою жизнь и твои деньги.
— Но это не мои деньги.
— Что ты сказал?
— И даже не деньги банка — они принадлежат клиенту, пока банк не инвестирует их в поганую сделку и лопнет, заморозит выплаты и оставит клиента без горшка, куда можно пописать.
— Это же противозаконно?
— Конечно — пока не случится.
— Хорошо, давайте посмотрим, правильно ли я понимаю: банк использует деньги клиента для инвестиций.
— Нет, банк использует собственные деньги. Вы когда-нибудь видели, чтобы ваш кредитный баланс уменьшился, потому что банковский служащий отдал ваши деньги в кредит или куда-нибудь вложил?
— Никогда. Понятно.
— Эй, Дэнни, — прошептал Энтропийный Малыш, пододвигаясь.
— Погоди, Малыш. Значит, как тритонятся деньги?
— Вдумайтесь, — сказал кассир тоном спокойного ободрения. — Единственные инвестиционные деньги, что банк берёт у клиента, — это выплаты процентов и комиссионные.
— С моими вкладами всё пучком?
— Правильно, — кивнул кассир, довольный прогрессом Данте.
— Дэнни, — прошипел Малыш, дёргая Данте за рукав. — Надо делать дело.
— Послушай этого мужика, Малыш. Как ты сказал? — спросил Данте кассира. — Несмотря на то, что банк использует на кредиты и инвестиции собственные средства, он забирает деньги клиента, когда случается говно?
— Именно — благодаря мифу, что банки делают бизнес, переодалживая и инвестируя средства
клиентов.
Они даже сводят в бухгалтерских книгах баланс сумм вкладов и займов.
— Охренеть. Малыш, ты слышал? Охренеть.
— Да уж, отлично, Дэнни, — кашлянул Малыш.
— Просто не верю, — в изумлении произнёс Данте. — Мой прадед умер во время депрессии.
— Какая жалость, — сказал кассир с неподдельным сочувствием.
Бойкая, жующая жвачку кассирша с сияющим видом подошла к старику.
— Бланки на подпись, мистер Кракен, — сказала она, потом увидела оружие Данте, закричала и уронила всё на пол.
— Господи боже, Кори, — недовольно произнёс старик. Задний охранник вытащил пистолет, и Кафкаклетка взорвалась гранатой, проломив охранником стену — снаряд размером с глушитель влетел в окошко кассира. Передний охранник развернулся с курносом, и Малыш отправил его на улицу во верьте стекла.
Малыш завалился спиной на мраморный пол, судорожно размахивая пушкой.
— Охладите кору мозга — и никто не пострадает, — прошептал он.
— Что он сказал? — покосился мистер Кракен.
— Он сказал: «Охладите кору мозга, и никто не пострадает». Это значит, кору мозга каждого, всех и всякого. Сюда же включается внутреннее состояние самого мозга. У Малыша проблемы с речью, но он правильный пацан. Правда, Малыш?
— Скажи им отвалить от касс, Дэнни, — прошептал Малыш.
— Ага, отвалите отказ, дамы и господа, или, как понимаете, вам оно выйдет боком. Кракен, ты главный кассир, так? Иди назад и расчиповывай хранилище.
Мистер Кракен был не против — даже ленивые мухи, лишённые законного интереса к чему-либо, приняли участие в фестивале отключения тревоги под дирижёрскую палочку пистолета Данте. Старик хихикнул про себя и начал передвигаться столь медленно, что палеонтологи заливали гипс в его следы. Данте и Малыш сдвинули головы.
— Знаешь, Дэнни, похоже, в прошлой жизни он был ледником.
— Да, хорошо, что мы тут не за деньгами, — иначе такими темпами инфляция сожрала бы их быстрее, чем он донёс.
— Дэнни, местные у двери.
Прохожие собрались вокруг растекающегося охранника и глазели через разрушенный вход. Завыли полицейские сирены.
— Хватит оттормаживаться, старик! — крикнул Данте. — Давай ключи.
Данте