Наука убийства стр. 3
оставил Малыша на стрёме и понёс чип-ключ в хранилище.
На хранилище стоял часовой замок: если чип использовали без правильного кода, человека с ключом швыряло на двадцать минут в будущее, где он уже оказывался окружённым и в наручниках. Компьютерщик, Загрузка Джонс, взломал контрольную карту, которая теперь лежала в пряжке ремня у Данте — тот сунул её внутрь, меняя программу. Пихнув её в замок, он набил случайный набор цифр и был брошен на двадцать минут в прошлое.
Сирены резко исчезли. Никто не знает, что он в хранилище. У него есть десять минут до того, как Энтропийный Малыш войдёт в банк, и пятнадцать до своего прихода.
Роза Контроль выбила правильную комбинацию из менеджера, угрожая отрезать ему руку, и поскольку требовался его отпечаток пальца, отрезала ему руку. Данте прижал палец к сканеру и набрал код — дверь лязгнула. Он толкнул её, как заглохшую машину, и она потихоньку сдвинулась.
Данте сразу бросился к депозитному люку, открыл его резким рывком и отмычкой. Внутри оказалась книга, обёрнутая в ПВХ. Он забрал её, положил туда балластный тезаурус и руку, а после закрыл люк. Покинув хранилище и захлопнув тяжёлую металлическую дверь, он сел за стол вкладчиков и поджёг том смесью напряжённого возбуждения и почтения.
Жизнь и смерть в природе обладают равной властью. Когда законы столь фундаментально противоречат друг другу, они вызывают большое смущение в средней душе — и редко чистый разлом. Сейчас, когда два принципа встретились и примирить их невозможно, промежуточное пространство идеально для демонстрации складывания шаров и поджигания пердежа. В правильном месте и в правильное время возможно уязвить одновременно и застывшую в развитии голову фашиста, и разжиженное сознание скучного либерала. Противоположности притягиваются, выливаясь в сужение возможностей. Взрывы усиливаются в закрытом пространстве. Люди говорят: тот, кто нападает на систему, должен быть готов жить без неё, подразумевая, что они не готовы. Если в кошмаре привиделся людоед, самое страшное — избавляться от его трупа.
Довольный, он встал и сунул книгу в штаны. Нашёл предохранитель и ослепил камеры на банковском этаже болторезкой. Сидя в хранилище, он смотрел на часы и лениво думал о том, что шутовской костюм с разными половинками — удобный ориентир для распиливания. Потом он пошёл на банковский этаж и прижал Узи к виску заднего охранника.
— Брось обжору.
Энтропийный Малыш неподалёку скрежетал зубами болеутоляющие и втыкал на вариант эвтаназии. Пистолет охранника лязгнул об пол, и Малыш поднял взгляд, нервный и испуганный. Данте увидел страх Малыша во всех его многоцветных ферментах — из кувшина его черепа изливалась сердцевина не застывшего желе.
— Дэнни, у тебя это второй раз? Как у меня дела? Суета у входа — передний охранник обернулся, его схватили сзади — выстрелы хрустнули в потолок, взрывая лампы. Кассиры завопили. Охранника вырубил новоприбывший, который вышел вперёд и ненароком раскинул руки. Он был одет в длиннополый плащ, три оттенка чёрного. Снова Данте.
— Ад суть другие люди, Локоть, — сказал он, — особенно когда они травят тебя газом.
Данте поднял винчестер и задумался. Данте Второй сделал ещё шаг вперёд. Сирены надрывались.
— Валяй, Локоть. Мы договорились.
Данте прицелился, и Данте Второй выбросил руку ему в глаза. Карабин щёлкнул, осечка — Данте Второй кинул взгляд.
Данте снова