Наука убийства стр. 8
думаю, что верю в правосудие, — а ты, мисс?
— Насколько я вообще могу верить в то, чего никогда не видела — так что колись, вы, ребята, сдаётесь, или как?
— Дэнни, ты думаешь, мы в муть-машине Джонса? — спросил Малыш, озабоченный подозрением Данте, что они не настоящие воры. — До сих пор в этих старомодных крутящихся колёсах?
Данте оторвал взгляд от книги.
— Есть вероятность, что ограбление не было совершено, а просто нарисовано, как предвыборная реклама.
Малыш озадачился видимой апатией сообщника — не такого Данте он знал. Известный ему Данте так быстро кидался в бой, что оставлял ауру позади. Это ожидание — часть плана?
— Как насчёт намерения, Дэнни?
— Конечно, оно у нас есть, — признал Дэнни, хотя и ступил на зыбкую почву. Когда обладатель намерения совершить преступление в итоге разыгрывал его в симуляции, называли его — дерьмом.
На самом деле BP презирали настолько, что в некоторых штатах были тюремные ульи, в которых заключённых навсегда подключали к оборудованию симуляции преступления, чтобы те изливали свою ярость до дряхлости или слюнявого безумия. Физически тюрьма представляла собой бункер с рядами гробов, где арестантов внутривенно кормили пищей и урбанистическими фантазиями.
В администрации соцобеспечения веселились на тот счёт, что виртуальное оборудование, под названием Молот было разработано в Светлопиве. Сам Светлопив в результате отказался от планов по заключению в BP, предпочтя мусорную свалку для рецидивистов и обычное заключение для начинающих. Мелкие заключения базировались на старой всевидящей модели, несмотря на жалобы охранников с вышек, что буквально каждый заключенный будет глазеть на них.
— Дэнни, может, нас уже арестовали. И повесили на провода в одном из этих странных мест.
— Всё выяснится в полночь, — рассеянно сказал Дэнни. Он знал, что Молот гоняет те же двадцать четыре часа по кругу и что при перезагрузке идёт взрыв статики. Все убитые воскресали. Всё разрушенное восстанавливалось. Как в детской игре.
— Как насчёт неё? — шепнул Малыш, указывая на Кори.
Данте не сказал ничего. Если это симуляция Джонса, она такая же кукла, как игрушки на складе — по сути, она и есть Джонс.
Только странностей это не объясняет — с тех пор как он обработал хранилище, он стал слабее, истончился, никак не мог определиться, что думать и что делать. Он вспомнил о Румпельштильтскин, настоящей версии, где он режет себя до самого сердца — и обнаружил, что предпочитает компьютерный микс, в котором мелкий ублюдок просто убегает. Что сказал бы Гамета?
— Надо понимать, Бенни, — громыхнул Блинк, вбивая в пушку новый магазин, — ценность основывается на редкости, спросе и лёгкости замещения. — Он продолжил расстреливать паникующую толпу. Люди падали предсказуемо, как кегли. — Этот пистолет — гордость моя и услада.
Он имел в виду Кольт Демограф с девятидюймовым дулом, который достал из коповозки, когда начали выбегать банковские служащие. Он настраивался на возраст, цвет или размер зарплаты. Блинт хотел работать в Вегасе, пока не узнал, что там ему разрешат стрелять только в чёрных. Ему же нравилось валить их пачками.
— Бешги, почему они не стоят спокойно?
— Наверно, именно это и называется гражданским неповиновением, Шеф.
— Это не гражданское неповиновение, Бенни, это гражданская чёртова бессонница. Отступи. Загашу всю чёртову улицу.
Все дали по Торговой задний ход, и Шлюзовая пушка выкатилась вперёд, дымя как