Навь стр. 7
У ворот стоял черный, сверкающий лаком и хромом бронированный зверь на колесах, представительского класса, напоминающий и «Аурус» и «Роллс-Ройс» одновременно, а спереди и сзади машины трассового сопровождения с охраной, большие такие рубленой формы джипы. Что тут у нас? Ни фига себе! Вместо привычных марок дорогих машин я с изумлением прочитал на радиаторе хромированную вязь «Руссо-Балт», вот как… Ну да, Империя же не развалилась, почему бы и не быть таким машинам, как «Роллс-Ройсу», например, с его больше чем столетней историей.
— Ну что застыл? Полезай внутрь, — Старший открыл передо мной массивную дверь салона, такую толщину стекла и металла я видел лишь на бронированных мерсах.
Я нырнул в огромное чрево броневика в салон, обитый мягкой бежевой кожей. Неплохо тут оказывается живут высшие лица государства!
Старший с усилием закрыл дверь, и постучал в бронестеклянную перегородку между водителем и салоном. Водитель молча кивнул, и мы наконец выехали из ворот госпиталя.
Ах Питер, Питер! Любимый и увы, неродной город, родина предков, в котором я был всего несколько раз — по пальцам одной руки пересчитать. Сквозь бронированное стекло машины были видны обычные улицы европейского города с его неизменными вывесками на старинных фасадах, узорными оградами, воспетыми Пушкиным… Но еще сталью и металлом небоскребов, построенных так, чтобы не мешать историческому виду города. Так что я наслаждался видами исторических мест до тех пор, пока кортеж не свернул за город, и историческо-индустриальные пейзажи сменились псевдопасторальными.
— Нравится? — граф исподтишка наблюдал за моей реакцией.
— Да, — честно ответил я. — Всегда хотел здесь жить.
— А что же мешало? — удивленно спросил он.
— Обстоятельства бывают разные, — повел плечом я. — Не всегда и не всем удается желание совместить с возможностями.
— Ну теперь есть возможность.
— Надеюсь.
Я опять замолчал, роясь в своих мыслях. Ну а вот и «частный сектор», если его можно так назвать. По крайней мере, район особняков и богатых домов. Наш кортеж проехал по улице и остановился у большого трехэтажного особняка.
— Приехали, — сказал старший. — Да подожди, выходить из машины не нужно. Подъедем к крыльцу.
Решетчатые двери ограды распахнулись сервомоторами, и плавно и медленно сначала головная машина, а потом и мы, шурша гравием под шинами, подъехали к крыльцу.
— Ну что, — вздохнул граф, — пойдем?
— Пойдем, — согласился я.
— Да, кстати, мать Саши в курсе. Постарайся как-то деликатно, что ли…
— Понял. В обнимку не лезть, «мама» радостно не кричать…
— Ну в общем ты правильно понял. Дай ей время хотя бы привыкнуть к мысли, что…
— …что я только выгляжу, как ее сын. Не беспокойтесь, Ваше Сиятельство, я на другое и не претендую.
— Тогда вперед!
И я поплелся за ним в дом. Неловкая встреча вышла, как и ожидалось — уже немолодая, но все еще не потерявшая былой красоты женщина при моем виде сначала застыла столбом, потом глаза ее наполнились слезами, и она выбежала из гостиной, прижав батистовый платок к глазам.
— Пойдем, я покажу тебе комнату Са… Твою комнату.
Мы поднялись по лестнице на второй этаж и граф открыл тяжелую дубовую дверь.
Да, комната была здоровой, мягко сказать. Спортзал, блин, метров десять на десять. Сходство усиливал еще и велотренажер, стоящий у стены. А дальше — все, как и должно быть в нормальной комнате подростка,