Навалилось стр. 4
и вернулся домой. В квартире по-прежнему везде горел свет и пахло водкой. Надо было убраться, но он молча сидел в Гелиной комнате и смотрел на красную машинку. Так и заснул в детской кровати, согнувшись в три погибели.
Когда он разлепил глаза, было уже совсем светло. Мертвая девочка катала по ковру “Салли Карреру”. Тихонько — словно не хотела его случайно разбудить. На ней снова было белое платьице. Миша даже не удивился. Только вздрогнул и сел в кровати.
— Ты вчера говорила про мужика с кладбища? — хрипло спросил он и только потом потер глаза.
Чувствовал себя разбитым и сумасшедшим. Но похмелье лечилось, а безумие — нет.
Девочка обернулась и грустно улыбнулась.
— Да, но ты опоздал. Они увидели. Везде ты опаздываешь, — она выпустила машинку и растворилась в тусклых лучах зимнего солнца.
Если бы это говорила Нина, обязательно плюнула ядом так, чтобы насквозь прожгло. Миша все десять лет их совместной жизни дырки на своей карме латал. А эта сказала и… сказала. Как будто бы даже с сочувствием, но ощущение осталось, словно смертью дохнуло.
И так дохнуло, что Миша себе места не находил. Как неприкаянный спустился на улицу — за сигаретами. Выхватил обрывок чужого разговора соседей возле подъезда, что на кладбище что-то случилось. Даже полиция приехала. Туда он и пошел — в сознании толком не оформилось, зачем ему на кладбище. Чувство какое-то тянуло. В конце концов, он с мертвой девочкой уже три раза разговаривал. На этом фоне желание сходить просто так на кладбище вполне безобидное. Даже на диагноз не тянет в отличие от общения с призраками. Злой иронии не хватало, чтобы справиться со страхом и усталостью. Миша прошел по пустырю и свернул на кладбище. Там было непривычно многолюдно. Возле каморки у входа стоял вчерашний то ли дворник, то ли сторож, то ли просто местный пьяница. Но Мишу он признал.
— Слыыышь, — он подошел и дохнул перегаром. — Этот-то… Про которого ты вчера спрашивал. Я-то думал, он венки пиздит, а он…
Мужик покачал головой и сплюнул на землю. Миша не стал расспрашивать. Нехорошее предчувствие уже давненько прижилось внутри, а теперь заполняло собой все нутро. Он шел наугад по нерасчищенной дороге, но пришел, куда нужно. Впереди увидел полицейскую машину и людей в форме. Подошел поближе, не обращая внимания на полицейских, и остолбенел. Возле памятника в виде ангела он увидел труп девочки в платье с белыми кружевами. В руках — похожая на младенца кукла. Новая совсем. И платье тоже новое, чистое. Точно не в нем хоронили. Тело уже тронуло разложением, но черты лица остались узнаваемыми. Он ее уже видел — утром она играла с Гелиной машинкой. Стало вдруг очень холодно, ноги перестали слушаться. В голове зазвенело. Сквозь этот звон Миша услышал, как кто-то кричит, чтобы убрали гражданских. Его грубо подхватили под руку и оттащили в сторону. Что-то громко говорили, но он не слышал. Не понимал. Очнулся он уже сидящим на скамейке возле сторожки — обхватившим руками голову. Его старый знакомый украдкой протягивал ему початую чекушку.
— На, глотни, полегче станет. Я всякого повидал, но вот такое…
Миша молча поднялся на ноги и пошел домой.