Библиотека

Нахальное минирование (СИ) стр. 20

Размер шрифта
-
+
Тема

что с веником кинулся паровоз перебороть. Сам бы старшина не ответил, почему подумал про веник и паровоз – так пришлось. Тут же забыл, потому что кто-то дернул за рукав. Глянул – ефрейтор из пехоты, зубы скалит свирепо и вид у него, словно у дворового кота перед дракой. Вроде и башка, как положено, острижена коротко, а кажется почему-то, что татарин с шерстью встопорщенной, только хвоста трубой не хватает.

— Бегим! Бегим, увидят что копаимся – не словим!

Коряво сказано, а понял старшина лучше трехчасовой лекции. Вскочил, глянул критически – эх, лучше б можно, но все, ревут двигатели совсем недалеко! Сунул трак, которым маскировку наводил, в лапы ефрейтору. Маханул руками, словно в них флажки, лейтенанты, что страховали своими дудочками работу, знак поняли, их коробочки синхронно дернулись, и, как могли быстро, но в итоге все равно – слишком медленно поползли прочь.

Рахметов с трудом дождался командира и, как только сапоги старшины грохнули по броне, рванул следом. Поискал Махров глазами – где пехота – увидел быстро – облепили кучей лейтенантовы машины. Запрещено, конечно, так людей возить, но на гусеницах все быстрее, чем бегом. Авось не свалятся.

Встретился взглядом с капитаном.

— Тяжелые танки. Несколько. В лоб наши пукалки не возьмут.

Раненый мигнул, вроде понял и тут же опять закашлялся, скорчился от боли.

Хорошо поворот рядом, закрылся деревьями, дождался тихоходов. Во рту пересохло, а ладони взмокли зачем-то.

Подбежал Еськов, бледный, но решительный. Точнее – решившийся на что-то. Танк Богатырева, стряхнув с себя пехоту, уже медленно пятился задом в лес. Т-26 Лиховида так же аккуратно залезал в заросли на другой стороне дороги.

Чужие двигатели зло и торжественно ревели совсем близко. Почудилось, что на похоронный марш похоже.

— Тащ капитан! Тащ капитан! — быстро заговорил Еськов.

— Сознание потерял – горестно откликнулась санинструктор.

— Тогда так! Махров!

— Я!

— Принимаю команду на себя! Мы с Богатыревым их встретим, задержим. Ты отходишь за пару километров,

там поляна будет – на той стороне ставите оставшиеся мины. Если не догоним – доставишь капитана в медчасть, в штабе доложишь, как было. Пехота – залезай, держись крепче! Быстрее! Все, езжай!

Глянули друг другу в глаза, старшина козырнул. Словно генералу, с максимумом уважения. Ясно было, что лейтенанты если и задержат, так на чуть-чуть. А его экипажу и пехоте жизнь дарят.

И Рахметов дернул по дороге, оставляя за собой остающихся на смерть товарищей. Махров глядел на фигурку лейтенанта, припустившего к своей железяке.

И тут жахнуло.

Даже на танке почувствовалось, что земля дрогнула, из-за поворота шибануло пылью, летящим мусором и какими-то клочьями. Догадался с опозданием – листья с деревьев. А потом там словно лампы запалили. Видел старшина как торжественно в доме культуры включалась центральная люстра, так осветилось все. Похоже очень. И забумкало вразнобой. Орудийный грохот, пулеметный и еще какие-то бабахи, глуховатые, через неправильные интервалы времени.

А татарин-ефрейтор завизжал так ликующе и победно, так залихватски, что почему-то на душе стало веселее.

Обер-лейтенант Лефлер, танкист

Бледный Кольман сидел, широко раскинув ноги опираясь спиной на березку и морщился.

Командир передового отряда присел рядом с приятелем на корточки, сочувственно поцыкал сквозь зубы. Хотя впору было себя жалеть, такой сегодня проклятый день. Была глупая надежда, когда увидел,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.