Не девичья память стр. 104
— Кто там?
— Я, — отозвалась она, — мы с вами договаривались.
— Да, да.
Он открыл дверь.
Веронике показалось, что мужчина еле держится на ногах.
— Простите, — сказал он, — я что-то совсем расклеился, вы не закроете дверь сами?
Она кивнула, но дверь запирать вовсе не собиралась, и, когда он повернулся к ней спиной, и с трудом волоча ноги, сделал пару шагов по направлению комнаты, она вытащила тяжелый подсвечник и размахнулась. Но Делягин с не свойственной больному прытью увернулся, а двери шкафа и ванной распахнулись, и, к ужасу Вероники, из них высыпали мужчины в форме и без оной.
На ее запястьях звякнули наручники.
Неулыбчивый человек, представившийся следователем Рябинкиным, объявил ей бесстрастным голосом о задержании.
— Вы не имеете права! — выдохнула она минуту спустя.
— Еще как имеем, — отозвался он устало.
Когда все уехали, Мирослава ненадолго осталась с Делягиным.
Он держался молодцом, но она видела, как он сжал пальцы в кулаки, а потом спрятал их в карман, чтобы никто не заметил, что они дрожат.
— Я сейчас сварю кофе, — сказала Волгина и скрылась на кухне.
Сама она кофе не любила, но успела заметить, что Делягин предпочитает именно этот напиток.
Он, как привязанный, приплелся следом за ней, сел на табурет, а когда она поставила на стол кофе и тосты, спросил:
— Что же это вы с ними не уехали? Ведь это ваши лавры.
— Предположим, что лавры общие. И ваши они не в меньшей степени, может, даже в большей.
— Да ладно, — отмахнулся он.
— Вот и я так подумала, — поддержала его Мирослава, — пусть их пожинают правоохранительные органы. А мы с вами добились того, чего хотели.
Он кивнул и выдохнул:
— Тяжко мне.
— Я понимаю, — Мирослава осторожно дотронулась до его руки, — но помочь больше ничем не могу.
— И никто не может. — Он уронил голову на руки, и Мирослава ощутила на своей руке тяжесть его головы и… тяжесть, которая была у него на душе.
— Может, — тихо
сказала она.
— И кто же?
Как только он поднял голову, она сунула ему в руки чашку:
— Пейте.
— Я спросил.
— Я слышала и отвечаю, вы сами можете себе помочь и самое верное лекарство у вас сейчас — Сережа.
— И то верно. Что это я разнюнился, как баба! — Он грохнул по столу кулаком. Но тотчас опомнился: — Простите меня.
— Не за что мне вас прощать, Матвей. Сейчас за мной машина приедет, и мы вас отвезем.
— Куда? — удивился он.
— Как это куда?! К Сереже. Вы ему нужны. Да, и Вере Семеновне вы нужны. Вспомните, что она уже не девочка. Так что основные заботы и о материальном положении, и о сыне лягут на ваши плечи.
— Да, я знаю. Завтра же на работу выйду. Начальство в курсе того, что произошло… В общем, пошли навстречу.
Волгина, как и обещала, отвезла Делягина на квартиру к Филатовой и, по его настоянию, поднялась вместе с ним, увидела, как обрадованный ребенок со счастливым криком повис на шее отца, как разгладились тени на лице Веры Семеновны.
— Ну, я пойду, — сказала она и, видя, что отец и сын ее не слышат, чуть ли не на цыпочках отправилась в прихожую.
Проводившая ее до двери Филатова, вытерла уголки глаз платком и шепнула:
— Спасибо вам за