Не девичья память стр. 108
моей тайны.
Мирослава повела плечами. Но Елена Павловна, словно не заметив ее движения, заговорила:
— Мне было тридцать четыре года, и я впервые поехала отдыхать за рубеж. Какая же я была счастливая! Я не буду вам называть страну, но скажу, что блондинка в стране брюнетов пользуется бешеным успехом. Я и на родине привыкла, что на меня мужчины обращают внимание, но там! Признаюсь, от внимания местных красавчиков у меня закружилась голова. И я утратила осторожность. Кончилось все это тем, что однажды вечером меня подпоили и увезли в горы. Я не помню, сколько их было. Меня насиловали почти до рассвета, а потом бросили у подножия горы, даже не сняв повязку с глаз.
Я не помню, как я добралась до гостиницы, как прожила оставшиеся дни, никуда не выходя из отеля, как села в самолет, как приземлилась в аэропорту. Очнулась я лишь дома, в своей квартире, когда встретивший меня в аэропорту и привезший домой Юрий Трофимов стал меня тормошить и спрашивать, что со мной приключилось.
Тогда меня прорвало, и я зарыдала, мои рыдания перешли в истерику. Не знаю, как Юре удалось меня успокоить. Но я ничего ему так и не рассказала…
А через девять месяцев у меня родился ребенок, мой сыночек Олеженька.
Юра позднее решил, что со мной случилась безответная любовь.
Волгина молчала.
Елена Павловна посмотрела на Мирославу:
— Вы считаете, что мне нужно было сделать аборт? Избавиться от плода насильника?
Мирослава не проронила ни звука.
Елена Павловна кивнула и продолжила:
— Но я оставила его и старалась искупить перед ним свою вину.
Детективу было неясно, в чем заключалась вина Елены Павловны перед новорожденным, но у нее не было ни малейшего желания вести дискуссию с Коршуновой, поэтому она снова промолчала.
— Я делала все, чтобы он рос, не зная лишений, старалась предвосхищать все его желания.
«И до предвосхищалась», — промелькнуло в голове Мирославы.
— Олежек рос непоседливым мальчиком, он был не таким, как все. А вот случилась эта история с Аней Полянской…
И тут Мирослава не выдержала:
— Как же вы, Елена Павловна, сама жертва насилия встали на сторону насильников?
— Вы не понимаете, я мать! — снова выкрикнула Коршунова.
— А у Ани Полянской матери не было…
— Вы жестокая!
— Ну и ну, — горько усмехнулась Мирослава, — если бы ваш сын понес тогда заслуженное наказание, сейчас он, возможно, был бы жив.
По глазам Коршуновой детектив догадалась, что подобная мысль до этого ни разу не приходила ей в голову.
Елена Павловна смотрела на Мирославу широко открытыми глазами, но взгляд ее был направлен не на детектива, а
в прошлое, которое никому не дано было изменить.
— Прощайте, — сказала Мирослава и, не оглядываясь, направилась к выходу.
Она чувствовала, что больше ни минуты не может оставаться наедине с этой женщиной.
Мирослава посмотрела на часы и собралась набрать номер Виталия Ромашова. Ее беспокоила судьба этого незадачливого парня. Но телефон неожиданно зазвонил в ее руках.
Это звонил Максим Карелин.
— Это я, — сказал он, — здравствуйте!
— Здравствуйте, Максим!
— Собираетесь домой? — Ей показалось, что в его голосе промелькнула нотка грусти.
— Вроде того, — улыбнулась Мирослава.
— А у меня к вам предложение.
— Какое?! — притворно испугалась Мирослава, только не говорите, что мне отыскалось местечко в полиции Н-ска.
— Увы,