Не девичья память стр. 107
— Я пальцем ее не трогала, — бесстрастно отозвалась Вероника.
— Вы говорили с ней по телефону и назначили ей свидание на стройке.
— Не было этого.
— Но как же, — неожиданно как для следователя, так и для подследственной подала голос Мирослава, — вас же видели там.
— Не может этого быть! — вырвалось у Полянской. — Там не было ни одной живой ду…
Она испуганно прикрыла рот ладонью.
Следователь бросил на Мирославу насмешливый взгляд: «в смысле, что же вы, коллега, обещали не вмешиваться»…
И тут же обратился к подследственной:
— Так зачем вы убили Табачникову?
— Она шантажировала меня, ей нужны были деньги, и я поняла, что этому не будет конца.
— По этой же причине вы решили убить Делягина?
Полянская кивнула и облизала пересохшие губы.
— Вы не подумали, что у Матвея Делягина останется сиротой маленький сын?
— Я должна была спасти себя, — ответила она тихо.
— Но о своих детях вы тоже, Вероника Сергеевна, не подумали.
— Мои дети не пропадут! — выкрикнула она запальчиво. — Зато я отомстила за Анечку! Теперь она может спать спокойно.
Не выдержав, Вероника зарыдала.
Рябинкин велел отвести ее в камеру и вызвать врача.
После ее ухода разговор зашел о сообщницах Табачниковой, Поповой и Астаховой.
— Преднамеренное обеим? — спросил в пустоту Рябинкин.
— Навряд ли, — остудила пыл следователя Мирослава, — адвокат что-то придумает…
Рябинкин сердито фыркнул, точь-в-точь, как кот Василий, когда кто-то не шел у него на поводу.
— Да ладно вам, Сергей Викторович, — примирительно проговорила Мирослава, — они были уверены в своей неуязвимости — жаловаться на изнасилование у наших мужчин не принято. Кто же думал, что у молодого парня откажет сердце…
— Зато Полянской светит далеко не светлое будущее. — И добавил: — Детей ее жалко. Без матери расти будут.
Волгина пожала плечами:
— Если муж Вероники наймет ей хорошего адвоката, то и ей дадут не очень-то много. А там и досрочное освобождение за примерное поведение возможно. А если будет суд присяжных, то и вообще оправдать могут.
— Прямо оправдать! — возмутился следователь.
— Не забывайте, Сергей Викторович, что Олег Коршунов был далеко не ангелом. Если бы они все это над девственником учинили…
— У нас перед законом все равны! — перебил он ее.
— Ага, все равны. Но кто-то все-таки равнее. Ведь парни в свое время не понесли наказание, и дело вообще прикрыли.
Рябинкин ничего не ответил. Долго смотрел через ее голову за окно. Потом сухо поблагодарил за оказанную следствию помощь, и они распрощались, пожелав друг другу всех благ.
Глава 11
Мирославе нисколько не было жаль рыдающую перед ней женщину — мало того, что она вырастила монстра, она еще и покрывала все его так называемые шалости, не жалея денег на подкупы, а связей — на запугивание свидетелей. И ее сын в конце концов получил то, что он заслужил.
— Я вижу, что вы осуждаете меня, — тихо вздохнула Елена Павловна, — но я мать…
— Вы правы, матери есть у всех тварей, но орден за это не полагается.
— У вас жестокое сердце.
— Адекватное.
— Хорошо, я расскажу вам то, что никогда никому не рассказывала.
— Я думаю, что не стоит, вы можете об этом потом пожалеть, — попыталась остановить ее Мирослава.
— Я научилась разбираться в людях, — снова тяжело вздохнула Елена Павловна, — и знаю, что вы никому и никогда не раскроете