Не девичья память стр. 6
— Жаль, так ты не у нас в городе?
Богдан вспомнил, что они с Шурой в прошлый раз перешли на «ты», чертыхнулся про себя и ответил:
— У вас. Мне очень нужно с тобой поговорить, я, собственно, для этого и приехал. Где и когда мы могли бы встретиться?
— А ты где сейчас? — спросил Шура.
— Недалеко от речного порта.
— Как я понимаю, ты на машине?
— Да.
— Тогда подъезжай… — Шура назвал улицу недалеко от своего местопребывания, — там есть кафе «Ветерок». Буду ждать тебя на открытой веранде в двенадцать часов.
— Спасибо, Шура.
— Пока не за что.
Через некоторое время Наполеонов убрал в сейф дело, над которым работал, и вышел на улицу.
Погода радовала. Солнце, висевшее в синем небе, казалось по-летнему золотым. Только свет, лившийся с небес, был не ослепительным, а мягким.
— «Есть в осени первоначальной, короткая, но дивная пора. — Весь день стоит как бы хрустальный…», — вдохновенно продекламировал Шура вслух строки Тютчева и, заметив улыбки прохожих, улыбнулся им в ответ.
Лениво плывшие облака настроили следователя на еще более лирический лад, напоминая взбитые сливки для его любимых пирожных…
Шура двигался пешком в сторону кафе «Ветерок», мысленно он представлял загородный дом своей подруги детства Мирославы Волгиной и Мориса Миндаугаса, колдующего на кухне…
Хотя Морис вовсе не был поваром, юрист по образованию, занесенный каким-то таинственным ветром из Литвы в российский город на Волге, он работал в детективном агентстве Мирославы. Непревзойденным кулинаром Миндаугас был по призванию и занимался любимым делом в свободное от работы время.
Так, пребывая в мечтах, незаметно для себя Шура дошел до «Ветерка» и сел за один из столиков, благо в будни в середине дня почти все они были свободны.
И тут он вспомнил, что ему надо еще съездить по одному из дел, которые он вел.
Хлопнув себя по лбу, Наполеонов достал сотовый и набрал номер одного из оперативников Аветика Григоряна и, когда абонент отозвался, быстро проговорил:
— Аветик, я в «Ветерке», не в службу, а в дружбу пригони мою «Ладушку».
— Сию минуту, господин следователь, — хмыкнул Григорян и отключился.
Наполеонов увидел подъехавший серебристый «Опель». Из него вышел Богдан Трофимов и быстрым шагом направился к кафе. Они встретились глазами, и Трофимов уже через минуту сидел с Шурой за столиком.
— Что тебе заказать? — спросил Наполеонов.
— Только кофе.
Наполеонов пожал плечами:
— Кофе у них неплохой, а пирожные — просто изумительные.
Богдан невольно улыбнулся, он уже знал о Шуриной слабости к сладкому.
В это время в кафе вошел стройный брюнет, неторопливо окинул посетителей влажным взглядом насмешливо сияющих черных глаз, все так же не спеша, прошел к столику, за которым сидели Шура и Богдан, положил перед Наполеоновым на стол ключи от автомобиля и молча удалился.
— Спасибо, Аветик.
— Не за что, — бросил тот, улыбнувшись.
— Кто это? — зачарованно спросил Богдан.
— Оперативник наш. «Ладу Калину» мою пригнал, я из-за хорошей погоды стал рассеянным, забыл, что мне отсюда еще по делу одному заехать надо.
— А…
Когда кофе и пирожное были уже на столе, Трофимов приступил к делу:
— Шура, у моей крестной убили сына.
— Сочувствую.
— Вернее, даже замучили.
Шура молчал, но Трофимову показалось, что во взгляде Наполеонова промелькнула заинтересованность, и он продолжил:
— Его нашли в съемной квартире абсолютно