Не лучше ли объясниться? стр. 69
— Ничего она не сказала, но я поняла — что-то случилось. Я очень люблю Пейшенс. Не обижай ее, Джеймс.
— Ни за что на свете! — Слова царапали пересохшее горло. Он шумно вздохнул, беря себя в руки. — Почему ты решила, что я могу ее обидеть?
Мать рассмеялась.
— Что здесь смешного? — Джеймс не выносил, когда над ним смеялись. Особенно если сам не понимал шутки.
— Спроси себя самого, Джеймс.
Он перевел разговор на другую тему:
— Когда ты выйдешь из больницы, ты хотела бы переехать ко мне или остаться у Пейшенс?
Она внимательно смотрела на него, сплетя морщинистые пальцы с его, большими и сильными.
— Я тронута твоим вопросом, Джеймс, но я не смогу снова жить в том доме — слишком я там была несчастлива, и призраки прошлого будут преследовать меня. А в «Кедрах» у меня много друзей. Это самый хороший дом из всех, где мне доводилось жить. Я хочу провести остаток жизни там.
Он не удивился такому ответу, но чувствовал себя обязанным предупредить:
— Но ты же понимаешь, что не можешь рассчитывать на это. Что, если Пейшенс больше не будет держать пансион? Выйдет замуж, например?
Мать рассмеялась.
— Она обещала детям, что им не придется покинуть дом, пока все они не повзрослеют, а Эмми еще только шесть. Вряд ли я буду жива, когда ей исполнится восемнадцать.
Джеймс нахмурился, глядя в пол.
— Но что, если Пейшенс не придется продавать «Кедры»? Что, если она выйдет замуж за человека с деньгами? Тогда ей не нужно будет держать пансион.
— Не представляю, что она откажет Лавинии, Джо и другим от дома. Ты это представляешь? Сколько бы денег ни было у ее мужа.
— Да, ты права. У нее слишком мягкое сердце.
— Не мягкое, Джеймс. Щедрое. Доброе. Любящее. Пейшенс — необыкновенный человек. Можно искать всю жизнь и не найти другую такую, как Пейшенс.
Их глаза встретились, и Джеймс поторопился встать, надеясь, что глаза не выдали
его.
— Ну, мне пора в офис. — Он нагнулся и снова поцеловал ее в щеку. — Тебе что-нибудь нужно? Я навещу тебя завтра днем.
— У меня есть все, что нужно, спасибо, Джеймс, — сказала мать, тихонько вздохнув.
Выйдя из отделения, он подумал, что не может сказать того же о себе. Многие годы он плыл по течению, не задумываясь, что же ему на самом деле нужно, и уж тем более не понимая, как пуста его жизнь, лишенная любви и привязанностей.
Слишком поздно он осознал необходимость любви, слишком поздно понял себя. Он любит Пейшенс, но представления не имеет о ее чувствах к нему, он ее вообще не понимает. Почему он только теперь осознал, как мало знает о женщинах? Потеря матери в таком раннем возрасте сделала его слепцом во всем, что касается женщин. Он вырос, полагая, что женщины должны быть такими, как Фиона, — красивыми, элегантными и холодными, а правда заключается в том, что Фиона — полная противоположность тому, что ему нужно в женщине. Встреча с Пейшенс открыла ему правду, но он оставался беспомощным слепцом во всем, что касалось женщин, особенно Пейшенс. Он боялся сказать ей о своих чувствах, потому что не вынес бы отказа.
В конце коридора он услышал возбужденные голоса людей, в которых мгновение спустя