Библиотека

Не мечом единым стр. 3

Размер шрифта
-
+
Тема

— Потому что и мы боем испытаны и повседневно продолжаем в нем участвовать. Разве идеологическая борьба — это не бой? Да это сейчас настоящая схватка!

— Верно! — согласился Никишов. Он и сам не раз говорил об этом и на совещаниях офицеров, и при выступлениях перед солдатами, только не приходило ему в голову сравнивать свою работу с работой в боевых условиях.

Никишов вышел из–за стола, пожал Колыбельникову руку и сказал на прощание:

— Надежде Михайловне сердечный привет. Заглядывайте вечерком на чашку чаю без особых приглашений.

— Спасибо. Будем иметь в виду. Только вечеров свободных и у вас и у нас маловато! — поблагодарил Колыбельников и вышел из кабинета.

2

Колыбельников шел по асфальтированной дорожке полкового городка домой. Лето в этом году выдалось нежаркое, к вечеру опускалась на землю откуда–то сверху, из продутой ветрами выси, бодрящая прохлада. Иван Петрович поговорил с женой по телефону и предупредил ее: «Надя, иду…» Жена тут же ответила: «Приходи, жду». Надежда Михайловна знала: после этого «иду» мужа может задержать какое–нибудь непредвиденное дело, поэтому добавила: «Не застрянь по дороге, я начинаю жарить беляши». Отличные она делала беляши — сочные, обжигающие, с зарумяненной хрусткой корочкой.

Занятия кончились, полк отдыхал. Двор, спортивный городок, стадион были заполнены солдатами, все выбрались на вечернюю прохладу из душных в летние дни помещений. Не доходя до проходной, Иван Петрович остановился, прислушался. Его внимание привлекло пение, которое доносилось от казармы второго батальона. За углом, в промежутке между оградой и кирпичным зданием, кто–то пел под гитару негромким, с блатной хрипотцой, голосом.

Такую манеру пения Колыбельников слышал, конечно, не впервые. Она давно бытует среди молодежи, и на нее взрослые махнули рукой: поют — ну и пусть поют, были заскоки и прежде, пройдет и этот. Убеждать парней в пошлости и примитивности подобного пения, кажется, никто и не собирался. Колыбельников хорошо помнил: зародились эти песенки лет пятнадцать назад, их пели стиляги в подворотнях, потом эта манера перекочевала на эстраду и даже в радиопередачи, появились магнитофонные пленки, грампластинки, — в общем, стала модой и вошла в быт.

Наступило нечто вроде равновесия: одним нравится, другим не нравится, кто хочет — поет, кому не нравится — не слушает.

Наверное, поэтому и сейчас Колыбельников не обратил бы внимания на это пение с придыханием и похрипыванием и прошел бы мимо, если бы вдруг до его сознания не дошел смысл слов песенки: в них сквозила не только вульгарная пошлость, но и какая–то двусмысленность или, как иначе называют, подтекст.

Колыбельников огляделся. Просто не верилось, что в расположении воинской части — и вдруг такое

пение. Навстречу Колыбельникову по той же дорожке шли солдаты и офицеры, они, несомненно, слышали пение, и никто не обращал внимания на то, о чем поется, будто все были глухие!

Колыбельников осторожно прошел вдоль стены и заглянул за угол. От того, что он увидел, стало совсем не по себе. Ожидал обнаружить гитариста и двух–трех слушателей, а на зеленой лужайке между забором и казармой сидела группа солдат и сержантов пятой роты. О том, что они были именно из пятой, майор определил по хорошо знакомому, с выгоревшими добела бровями, лицу секретаря ротной комсомольской организации сержанта Дементьева. Именно к нему майор Колыбельников намеревался зайти

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.