Библиотека

Не мечом единым стр. 34

Размер шрифта
-
+
Тема

деревенскими, хотя и в городах курносых, веснушчатых, с носом пуговкой не меньше. Во всем облике фельдшера была какая–то мягкость, заботливость, мудрость не по возрасту. «Действительно, его все уважают в районе, такого нельзя не уважать», — поверил Голубев.

— Давай умываться. Сейчас завтрак принесут. В туалет пойдешь или сюда воды принести? — спросил фельдшер.

— Сам пойду. Я же здоров.

Юра умылся одной рукой, раненая в плече хоть и сгибалась, но было больно.

В коридоре застучали посудой, все тем же приветливым говорком кого–то встретил фельдшер, потом позвал и Юру:

— Пойдем сюда. Тут у нас столовая.

В маленькой светлой комнатке было всего два стола, накрытых белыми накрахмаленными скатертями.

— Ну как, вместе сядем? Или больной отдельно, персонал отдельно? — спросил фельдшер.

— Давай вместе.

— Тогда устраивайся вот здесь. Это мой стол. — Сержант положил в тарелку по кусочку селедки, рагу с картошкой, пододвинул хлеб и включил маленький пластмассовый репродуктор, который висел над столиком. Голос полкового диктора заканчивал рассказ о случае на учениях пятой роты: «Рядовой Голубев — отличник боевой и политической подготовки. Воинское мастерство, высокая сознательность помогли ему совершить мужественный поступок». Фельдшер почему–то шепотом сказал:

— Про тебя. Эх, жаль, поздно включил. — И, перейдя на обычный тон, спросил: — А как вас зовут?

Голубев улыбнулся от такого неожиданного перехода:

— Юрой.

— А по батюшке?

— Александрович. А зачем тебе, мы же на «ты»?

Сержант спокойно пояснил:

— Мы и будем на «ты». А при посторонних я буду тебя величать Юрий Александрович. Знатных людей обязательно по отчеству звать полагается, чтоб имя твоего отца, который тебя взрастил, тоже все знали.

Юрий опять заулыбался: все у этого фельдшера по–своему объясняется. Подумав о том, что в поступке его, пожалуй, важную роль сыграл Колыбельников, Юрий захотел сказать в тон сержанту тоже что–то оригинальное:

— У меня должно быть два отчества: Юрий Александрович Иванович. Майор Колыбельников не меньше отца моего в этом деле участник.

— Тогда ты, как испанец, будешь: Юрий —

Мария–Луиза–дон-Симон — Александрович-Иванович, — веселым речитативом проговорил фельдшер.

— А как твое имя?

— Вилен Тимофеевич Бикетов. — И, заметив удивление, которое вызвало такое необычное для деревенского парня сочетание, пояснил: — Батя у меня один из первых коммунистов на селе, в честь Владимира Ильича Ленина меня нарек Виленом. Хорошее имя, правда?

В пластмассовой коробочке репродуктора между тем опять зашипело, потом зацарапало, и послышался голос начальника клуба:

— Товарищи солдаты и сержанты, пока вы завтракаете, предлагаем вашему вниманию стихи о фронтовиках.

После этих слов гитара издала несколько красивых аккордов и вдруг перешла на ритмичную мелодию, под которую Голубев пел одну из песен тогда, за казармой. Глаза Юрия от изумления так расширились, что сержант с тревогой спросил:

— Что с тобой?

— Ничего, я так, мелодия знакомая.

Гитара между тем перешла на полутон, и хрипловатый голос, похожий на простуженный голос фронтовика, перекрыл музыку:

Он не стонал. Он только хмурил брови

И жадно пил. Смотрели из воды

Два впалых глаза. Капли теплой крови

В железный ковш стекали с бороды.

С врагом и смертью не играя в прятки,

Он шел сквозь эти хмурые леса.

Такие молча входят в пекло схватки

И молча совершают чудеса!

Гитара опять мягко зарокотала струнами, как только смолк голос чтеца. И снова зазвучала мелодия другой знакомой песенки.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.