Библиотека

Не мечом единым стр. 38

Размер шрифта
-
+
Тема

это слишком сложно, непонятно, потребует много сил. Значит, опять — лень? Нет, еще и подспудные сомнения — а нужно ли мне все это? Можно ведь прожить и без этих сложностей. Значит, опять — лень? Мозговая, мыслительная лень. Откуда же она взялась? Где я ею заразился? Дома и в школе приучали меня жить и трудиться настойчиво. Откуда же это размагничивающее состояние? Когда оно появилось?»

О многом думал Юрий в дни лечения в полковом медпункте. Вспомнил разговоры с дружками, перебирал в памяти свои стихи. Пришел в конце концов к заключению: главное, что запало из бесед с Колыбельниковым, — была формула: «Третьего не дано, только «за» или «против». Юрий и раньше слышал ее, но не доходила она до сердца, не превращалась в руководящую поступками идею. И вот замполит убедил, научил пользоваться ею, и все начало вставать на свои места. Проверяя на этой формуле свою прошлую жизнь, Юрий думал с запоздалым стыдом: «Какой же я был темный! А еще строил из себя борца за правду! Говорил о высоких материях — справедливость, интересы народа! Рассуждал: «у них», «у нас», — а что я понимал в этом? Нахватался верхушек, а разобраться, что к чему, не мог, не было этого вот критерия — «за» и «против».

Когда Голубева выписывали из медпункта, он сказал Бикетову, с которым подружился:

— Скажи, акушер, какой самый большой вес ты помнишь у новорожденного?

— Около пяти кило. Один мальчонка, даже с зубом народился.

— Ну вот, теперь в свою практику можешь записать новый рекорд: семьдесят пять килограммов и все тридцать два зуба!

— Хорош новорожденный! — поддержал шутку фельдшер.

— Я не шучу, Вилен Тимофеевич! Будь здоров!!

9

Иван Петрович позвонил заместителю командира второго батальона по политической части, узнал, как идет подготовка к вечеру поэзии.

Капитан Зубарев доложил:

— Мы уже готовы. Наметили провести его в ближайшее воскресенье после обеда. Только мне кажется, товарищ майор, надо назвать это мероприятие не просто вечером поэзии, а как–то по–другому, под каким–то девизом — «Слава подвигу», скажем, или «Служу Советскому Союзу». Напишем красивую афишу с этими словами.

Колыбельников хотел было возразить, получится именно мероприятие, а он задумал преподнести солдатам уроки настоящей поэзии, высокого искусства. В таком деле не митинговость нужна, а именно интимность — это же поэзия! Да и время выбрали неудачно — после обеда люди будут дремать на этом «мероприятии».

— Может быть, не устраивать собрание с чтением стихов, — спросил Колыбельников, подчеркнув слово «собрание», — а провести вечер отдыха?

Зубарев, видно, был настроен на яркий, шумный праздник поэзии.

— Как прикажете, — сказал капитан сникшим голосом.

Теперь изменилось

настроение у Колыбельникова:

— Вы бросьте эти «чего изволите?». Я вас спрашиваю, как лучше. Советуюсь. А вы мне — «как прикажете».

— Лучше, как мы наметили, — твердо и невесело сказал Зубарев.

— Вот и проводите как лучше. Мне ваше соглашательство не нужно.

Колыбельников предполагал сам проверить все отобранные для чтения стихи, но сейчас это выглядело бы уже как недоверие или даже придирка, поэтому он сказал:

— Проверьте сами, что будут читать на вашем вечере. Подберите стихи теплые, доходчивые.

— Будет сделано, товарищ майор, — отвечал сдержанно Зубарев.

— Я приду к вам обязательно. Может быть, и командир будет. Если изменится время, доложите.

Повесив трубку, Колыбельников думал: «Во

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.