Не успеть стр. 7
сдать-то нечего. Право, никак не могу вам помочь.
– Понял, – глухо сказал я. Наверное, у меня был такой голос, что директору стало не по себе.
– А что, Глеб Всеволодович, у вас… стряслось? – с усилием выговорил он.
– Да так, – ответил я. – Дела семейные.
– Послушайте, коллега… Ведь не в сертификат свет клином уперся… то есть, сошелся… ну да. Возможны какие-то варианты…
– Возможно, возможны.
– В конце концов, сейчас уже пятое июня. Осталось одиннадцать дней, и мой документ заработает. Устроит вас через каких-то одиннадцать дней?
– Благодарю вас, нет, – устало сказал я. И вдруг добавил, сам уже не зная, зачем: – Я улечу скоро.
Он долго молчал – только трубка шуршала, да едва слышно играла где-то в безднах телефонной паутины музыка. Я хотел попрощаться, но тут директор спросил:
– Что?
– Улечу, – сказал я.
– Вы отдаете себе отчет в своих словах? – ледяным голосом осведомился он.
– Отдаю.
– У вас в будущем году истекает срок плановой темы. Это вы, надеюсь, помните?
– Помню. Теперь честно могу вам сказать – я все равно, наверное, не успел бы. Никак по-настоящему не взяться.
– Вы пять лет зарплату получали под эту монографию!
– Попробуйте вычесть ее из зарплаты моей… вдовы.
Он опять помолчал. Потом опасливо спросил:
– Это точно?
– Абсолютно.
– Я попробую что-то придумать, – неуверенно сказал он. – В понедельник у наших соседей по корпусу пойдет машина в Выборг за жидким азотом-двенадцать… Завтра автобус с финской делегацией уходит… Я попробую. Позвоните мне часа через два-три.
– Спасибо, Аркадий Иванович, – почти без надежды проговорил я, и он тут же дал отбой.
Ждите ответ.
Я вышел из будки.
Город плыл в мареве. Сверкали окна, темнели окна. Колыхался густой зной. Пахло асфальтом и бензином, машины шли стеной, люди шли стеной, стены стискивали машины и людей. От сознания того, что все это скоро исчезнет для меня, хотелось выть. Я шел домой, держась до нелепости прямо, почти запрокинувшись, а в голове и в горле пульсировало: последний раз. Последний раз. Что последний раз? Все.
Такси.
– Такси! Эй, такси! – чуть руки не оторвались, как махал. Визг тормозов.
– В Рощино поедете?
– Ты что, командир, совсем оборзел?
В почтовом ящике белело – я открыл машинально. Это была открытка из «Детского мира» уведомление, что наша очередь на коляску продвинулась еще на пятьдесят человек и просьба подтвердить актуальность заказа. Заказ мы сделали за полтора года до появления Кири, но месяц от месяца очередь подвигалась все медленнее, и теперь мы с женой шутили иногда, что подойдет она аккурат, когда коляска Кириным деткам понадобится. Нам же в свое время приходилось изворачиваться; я клеил коробы из машинописных страниц, пуская на это свои черновики, наброски и начала статей, довести которые хронически не хватало времени и уже ясно было, что никогда не хватит, а вместо колес приспосабливал бобины от старого магнитофона – это выручало, но произведения получались недолговечными, бумага размокала и лопалась, стоило Кире описаться на прогулке, тогда приходилось клеить сызнова. Счастье, что я в свое время столько написал, – написал, как после рождения Кири стала говорить жена; сейчас такое количество бумаги просто неоткуда было бы взять. Завтра надо бежать в «Детский мир» и оставить очередную открытку. Завтра. Господи, завтра. Неужели не уеду? Все равно как-то