Не в парнях счастье стр. 252
чтобы не промазали, а то можно остаться парализованной на всю жизнь, – раздался голос из зала одной беременной со стажем, женщины, уже имеющей двоих детей и знающей все мели.
– Ну зачем вы так?
– Я знаю, о чем говорю. Был один случай, когда я дочку рожала. Девку не так укололи, она две недели на кресле ездила. Уж лучше поорать, – добавила добрая женщина. Мы, безопытные пока роженицы, переглянулись недовольно: мол, что эта женщина тут вообще делает с ее знаниями и опытом. Только лишает нас последней надежды.
– А как насчет клофелина?
– О, кто-то тут любит сладенькое? – усмехнулась она же. Думается, она ходила на наши занятия просто от скуки и из желания поделиться познаниями. В конечном итоге, благодаря ее богатому жизненному опыту было выяснено, что рожать в воду опасно, кесарево сечение делать вообще никуда не годится, а любое обезболивание только продлевает наши муки и не дает сосредоточиться.
– И угнетает родовую деятельность, – добавила довольная дамочка. Так мы с Володей пришли к мысли, что мы, пожалуй, обезболиваться не станем. Мы не из тех слабеньких и хиленьких рожениц, которые и чихнуть не могут, чтобы не закричать на все отделение.
– Тем более что мы готовимся, – добавил уверенный в себе Володя. – Вот, учимся дышать. На карачках стоять, опять же.
– У тебя получается даже лучше меня, – добавила я тогда с усмешкой. И согласилась делать все так, как заповедовала мать-природа. Однако даже в страшном сне я не могла представить, на что подписываюсь. Пока мы ехали в роддом, выбранный нами заботливо и внимательно и располагавшийся в Крылатском, все было более-менее ничего. Ну отошли воды, ну, подумаешь. С кем не бывает. Боли особенной не было, схваток, о которых так много рассказывали, – тоже. Володя сидел, спокойный и уверенный, улыбался ласково, периодически поглядывая на меня из-за руля.
– Все хорошо? – спрашивал он.
– А то. Конечно, – кивала я. Честно говоря, со мной вообще ничего особенно не происходило. Примерно до Мневников. И не смотрите на карты, не говорите мне, что Крылатское располагается в одном и том же округе, что и Октябрьское Поле. Три ха-ха на вас, потому что ездить-то приходится не по картам, а по реальным московским дорожкам. А там чудеса, там леший бродит. Там пробки и столпотворения. Эстакады какие-то проектируют. Дороги ломают. Вот и получается арифметика, что с Народного Ополчения до Мневников не десять минут в пределах установленного по городу скоростного режима, а все сорок. А на Мневниках и вовсе смерть. Стоим и ждем у моря погоды, а как ее тут дождаться, когда в Москве и моря-то нет.
– Что ж такое! – занервничал Володя, мерно отбивая ритм кончиками пальцев по рулю. А поскольку я Володю нервничающим еще почти никогда не видела, то и говорить ему, что все течет, все меняется и я буквально на глазах погружаюсь в самую гущу родовых схваток, я не стала. Сидела зажмурившись и старалась вообще не дышать от греха подальше.
– Ты как?
– Отлично! – с трудом пропищала я, когда он (матерясь! ВАУ!) подрезал какую-то «Газель» и вырулил все-таки на Рублевское шоссе, эту мечту миллионов россиян.
– Почти приехали, – порадовал меня он. Я же не стала даже и отвечать, так как процесс внутри меня занимал меня почти
полностью.