Небесная музыка. Луна стр. 278
Она пытается взять Диану за руку, но та вырывается.
– Что? – переспрашивает она, наконец все поняв. – Ты... ты хотела... Чтобы она... вместо меня?.. За деньги?
– Один раз она это уже сделала, – пожимает плечами Эмма. – Успокойся, милая. Сядь.
– Почему ты даже меня не спросила? – шепчет отчаянно Диана, понимая теперь, почему Ховард была так зла и почему вела себя так. – Почему, мама?..
– Милая, – раздосадованно говорит Эмма, потирая ухоженные ладони. – Я знаю твою эмоциональность. Ты могла бы это воспринять слишком бурно. И сначала я хотела переговорить с этой неотесанной девкой.
Диана, детка, я хочу помочь тебе. Понимаешь? Сейчас для нас с тобой наступил удачный момент. И завещание – я же говорила...
– Хватит! – перебивает ее Диана и тут же кашляет.
– Не повышай голос, тебе нельзя, – хмурится мать. – Сядь и успокойся.
– Как... ты... могла? – выдыхает Диана. – Уйди. Просто... уйди. Оставь меня одну. Пожалуйста.
И Эмма уходит. Она совершенно не понимает Диану. А Диана абсолютно не понимает мать.
Диана долго лежит в кровати и засыпает. Ей снится снова и снова снятся туннель и надвигающийся на нее поезд.
Чувство неотвратимости не покидает ее.
Разделила бы с тобой небо (поровну), Звездный свет и солнце: тебе и мне. Только облака уже ветром порваны. И не до рассветов сколотой луне.Из рая в ад – несколько слов.Из ада в рай – тысячи поступков.Я не знаю, зачем миссис Мунлайт вызвала меня к себе, и нервничаю, потому что не понимаю, что сделала не так. Прошло уже достаточно времени после выступления на их вилле, и я никак не могу взять в толк, что же случилось. В какой-то момент, уже сидя в машине с кожаными сиденьями, за рулем которой – молчаливый водитель в строгом костюме, я понимаю, что могло произойти. Возможно, кто-то узнал, что вместо Дианы Мунлайт в ту ночь пела я. И вполне вероятно, что ее мать пытается понять, чья это вина.
Кожу холодит от неприятных предчувствий. Если они решат, что правду рассказала я, мне несдобровать. А доказать обратное я, наверное, не смогу. Но о том, что я заменяла Диану, я не говорила никому. И не только потому, что обещала держать это в тайне. Мне было бы стыдно рассказывать об этом своим друзьям. Стыдно было бы признаться, что я продала свой голос – хоть и на одну ночь.
Мы подъезжаем к уже знакомому особняку, в котором мне доводилось побывать, и я не понимаю, почему миссис Мунлайт не назначила встречу где-то в нейтральном месте: в каком-нибудь кафе или в парке. Хотя, возможно, она не хотела, чтобы нас видели вместе. Наверняка она лакомый кусочек для журналистов – прямо как Дастин Лестерс. Едва я думаю о нем, как вспоминаю – кто-то все-таки завладел нашей совместной фотографией. И я даже не хочу знать, как она попала в руки папарацци. В памяти его камеры ничего не оставалось – это точно! Все фотографии были на карте памяти, которую я забрала и спустя некоторое время уничтожила. В голову лезут нехорошие мысли – а что, если кто-то взял их? Кто-то, кто бывал