Небесная музыка. Луна стр. 282
подступает к самому горлу, обжигая изнутри.
Миссис Мунлайт смотрит на меня с долей отвращения и хорошо скрываемой ярости. Кажется, она не любит, когда ей перечат.
– Как же глупо. Я не учла, что таким людям, как вы, свойственны глупая гордость и ирреальное ощущение мнимой свободы. «Лучше я буду нищей, но свободной». Так? – спрашивает она меня с насмешкой.
– Не так. У вас странные ассоциации, – отвечаю я, пристально на нее глядя. Надеюсь, она видит пламя ярости в моих глазах. – Моя независимость мне, действительно, дорога. Но дело не в этом, а в том, что я не собираюсь делать вашу дочь певицей за свой счет. За счет своего голоса. За счет своих умений, которые развивала годами.
Теперь наступает ее черед молчать.
– И это унижает не меня, миссис... Мунлайт. Не мою мнимую гордость и мнимую свободу. Это унижает вашу дочь. И это унижает вас. Вы постоянно мыслите денежными категориями, – почти шепчу я, и вместе со словами с моих губ срываются искры ярости. – Так вот, если переводить... если переводить на ваш язык мышления, то это как просить милостыню у метро.
– Ты так заботишься о нас? – резко спрашивает миссис Мунлайт. – Боишься, что это унизит меня
и мою дочь?
И она коротко смеется.
– Глупая, глупая Санни Ховард. Ты понимаешь, что делаешь? – ласково спрашивает миссис Мунлайт, подходя ко мне ближе. – Ты же ставишь крест на себе. Думаешь, отказав мне, ты будешь жить прежней жизнью? Нет.
Она с деланым сожалением в глазах качает головой. Угрожает? Как смеет?.. Ярость рвется наружу, и я стискиваю кулаки, чтобы не взорваться.
– Кто ты и кто я, – продолжает миссис Мунлайт. – Давай обойдемся без рассуждений о гордости и прочей шелухе. Будем мыслить реалистичными категориями. Просто подумай: кто ты и кто я. Какие возможности есть у тебя и какие – у меня. И что смогу сделать я, если захочу отблагодарить тебя или, напротив, уничтожить.
– Пытаетесь запугать? – спрашиваю я, чувствуя, как по рукам бежит дрожь – терновыми ветвями опутывает запястья, ползет к локтям, поднимается к предплечьям.
– Отнюдь. Но если ты поможешь моей дочери...
– Забавно, – перебиваю ее я, все еще сдерживая ярость. – Вы похожи на маму девочки, которая заставляет других детей в песочнице взять в игру ее дочку, хотя играть с ней никто не хочет. Это на самом деле жалкое зрелище. Если хотите помочь своей дочери, попробуйте другие методы. А мне пора. Кстати, это полнейшее дерьмо, – говорю я и ставлю свой стакан на ближайший столик.
Я разворачиваюсь и быстро ухожу, чувствуя, как полыхает в огне сердце. По лестнице я почти бегу, мечтая оказаться подальше от этого дома. Пересекаю гостиную, распахиваю дверь и... сталкиваюсь с Дианой Мунлайт.
Это наш первый разговор. И она такая же, как и ее мать. Чаша моей ярости переворачивается.
* * *Окончательно я прихожу в себя только на улице, на которой ярко светит солнце, но мне при этом холодно, и я иду, обхватив себя руками за плечи. Людей почти нет – это кварталы богатых людей, тут красиво, ухоженно и очень тихо. Никто