Небесная музыка. Луна стр. 298
какой-то девчонкой. Я хотел сделать несколько снимков и проследить, но он заметил меня. Чертовски обидно! Слушай, приятель, ты уверен, что Октавий – это и есть Ричард Фелпс? – спрашивает папарацци, выслушав своего собеседника. – Нет, я понимаю, что это инфа из твоего источника. Но насколько этот источник надежен? Вот именно, приятель! Нет, я не могу писать об этом без каких-либо подтверждений. Ты же знаешь, наш главред трясется перед Фелпс. Он не даст выйти статье об ее сыночке, если не будет каких-либо доказательств. Весомых доказательств. Да потому что без них наша новость будет просто очередной сплетней.
Он снова внимательно слушает то, что говорит ему собеседник, а Лилит испуганно смотрит на Октавия, которому, кажется, все равно – он просто замер с самым скучающим видом и рассматривает дужку своих солнцезащитных очков. Будто бы речь идет и не о нем вовсе.
– Нет, в сеть такую инфу загружать рано, придурок, – продолжает папарацци, и голос его становится тише и тише – он удаляется. – У нас должен быть полный эксклюзив. Кстати, что там насчет интервью с этой группкой... Как их?.. «Стеклянная мята». Ну, это те, которые выиграли конкурс Уолтера. Там солистка – просто огонь. Она...
Его голос больше не слышно – парень ушел, и Лилит с облегчением выдыхает. Хоть происходящее и щекочет нервы, ей нравится, что сейчас она сидит рядом с Октавием, их колени и предплечья соприкасаются, и она, кажется, даже слышит его дыхание.
– Боже, – шепчет Лилит без особого страха в голове. – Какой ужас. Он, кажется, знает, что ты...
Она внимательно смотрит на Октавия, снявшего маску. И видит, что он улыбается. Зловеще.
У него нет доказательств. И не будет, – говорит Октавий. На его лицо падает косая изломанная тень, и от того Сладкий выглядит устрашающе.
– А если появится? – спрашивает Лилит, понимая, что не в силах оторвать от него взгляда. Пусть он уже не тот хрупкий прекрасный юноша, трогательный, как щенок, а взрослый мужчина, но он привлекает внимание не меньше, чем десять лет назад. А может, даже и больше.
– А если появятся – не будет и его самого, – равнодушно отвечает Октавий.
– Ты его убьешь? – почти с восторгом спрашивает Лилит.
Октавий вдруг с усмешкой – какой-то абсолютно чужой – смотрит на нее. Тень на его лице ломается еще больше, рассекая его на две половины.
– Как думаешь, почему я играю в этой группе? – спрашивает он, чуть склонившись к ее лицу.
– В «Красных Лордах»? – уточняет Лилит, ничуть не боясь. Ее еще больше тянет к этому человеку, который кажется настоящей живой загадкой. Лилит слишком любопытна. Она любит тайны.
Октавий медленно кивает.
– Потому что только там я могу выпускать своего внутреннего демона. Сцена – отличная клетка для него, – говорит он. – Мы все такие. Все храним своих демонов здесь, – касается Октавий сердца.
Он берет ее за руку и поднимает – теперь они стоят в полный рост.
– Но иногда этих демонов можно отпускать наружу, – продолжает он. – И если я отпущу своего демона, наш приятель, жаждущий моего разоблачения, будет немного огорчен действительностью.
–