Небытие стр. 20
мрака
Простираются тонущих дев
Прокажённые с крыши барака
Машут красные кости воздев
И Христос в неразглаженных брюках
Что-то кратко кричит на дожде
Но огромные мёртвые звуки
Заглушают слетевших к воде
Страшный голос знакомый ликует
И на красных слоновых ногах
Оглушительно ангел танцует
В окровавленных облаках
И тотчас уроняя калошу
И безумно предчувствуя свет
Улетает в своём макинтоше
Опозоривший землю атлет
Он растёт точно дым орудийный
Точно пушечный выстрел цветёт
(А внизу головой лошадиной
Важно ржёт Сатана-идиот)
И кружась по оранжевым волнам
Убегает фуражка туда
Где к луне подымается в полночь
Изумрудная дева вода.
Как трудно быть поэтом в этом мире
Где всё поэзия и места нет стихам
Оркестра сладкий рёв стотрубый гам
Пробить ли треньканьем усатой лиры
Смотри в лесу гуляет Аполлон
Раскланиваясь с дамами во фраке
И бог Зефир несёт одеколон
Распространяет поцелуй во мраке
Венера в Институте красоты
Прикладывает пояс к толстым девам
А Марс в приёмной страшной высоты
Жуёт сигару над звонком и делом
Меркурий нынче ко всему пригож
Он строит чает и не отвечает
И только бог Амур стрелу как нож
По-прежнему в прохожего вонзает
Так воздадим же чудаку хвалу
Последнему не на стезе порядка
Но ах пробив навозную халву
Сердца цветут как огурцы на грядках
Так я живу последний из людей
Отрезанный от верха и от низа
О посредине полон весь идей
Как тот маляр забытый на карнизе
<И сложную> систему наших бедОтсюда зрю по линии трамвая
И смерть предовкушая свой обед
Сидит внизу я так подозреваю
Садятся птицы на носки мои
Меня за грязный камень принимая
И думают он дурака ломает
Почто труба не испускает дым
Почто губа что терпит снов окурок
Не подымается углами как усы
И нос к чему лиловые носы
И волос впрямь чалма как бишь у турок
Но я проворно ногу заношу
На воздух он совсем не уступает
Я двигаюсь гуляю и вишу
Как странно что так все не поступают
А ниже на десяток этажей
В кружок друзей сошлись городовые
И девушки им только бы глазей
Недопустимо вытянувши выю
Как будто голова лежит с ногой
И тулово поодаль до свиданья
Я по верхам дерев иду нагой
Как тот жених на первое свиданье
Никуда не уйти от страданья
Нету выхода выхода нет
Как в заложенном наглухо зданьи
Ходишь ты одиночка-атлет
Бесконечно растёт возмущенье
И опять убывает как свет
И уже не мечтает о мщеньи
Опрокинутый в вечер атлет
Кучеряво ерошится словом
Или просто умильно молчит
В восхищеньи и в галстуке новом
В грубой музыке улицы спит
И опять поднимается море
По ступеням как малый с письмом
А гитара взревает “amore”
И плывёт на закат кверху дном
Не рассуждал велосипед пурги
Слегка кружился по аэродрому
Как будто он к бессрочной каторге
Прикован был и убегал с ядром
Какая честь стоять глотая снег
В усиленном питании нуждаясь
Летят солдаты белые извне
И умирают здесь нагромождаясь
Ночь прошла походкою самоубийцы
Странным