Библиотека

Небытие стр. 8

Размер шрифта
-
+
Тема

дом над серою водою

И серый серый счастья пустоцвет

Холодный дым над головой седою

Как ты мила холёная опала

Под спудом тихо музицирует твой глас

Как в безмятежном молоке опала

Ворочается светло-синий глаз

[Богатые и бедные] лежат

Передо мной как мокрые поленья

И серые пары вокруг дрожат

От теплоты сидящей на коленях

Сю обоняю паровую душу

В ней плесень кал и светло-серый цвет

И вкус воды купален и кадушек

Что детям говорили пить не след.

По улице великолепно серой

Законченно сереет влажный сброд

Прозрачный и приветливый как серна

Из рук поэта ест он бутерброд

<1926> 33. «Честный голос твердит мне: пора…»

Честный голос твердит мне: пора

Прекратить заниматься стихами.

Ан в руке черенок топора,

Лезвие же разбилось о камень.

Со сторон деревянная ель,

Вовнутри же кремень невозможный.

Вот почто не срубила метель

Этот лес нагибавшийся ложно.

Днесь над каменным бором судьбы

Развернулся сияющий ветер,

Разлегся утомясь от ходьбы

Царь-зима, самый сильный на свете.

Синеветер сияет в ночи,

Бело море молчит – помолчим.

Мрамор сахарный древесин

Лишь качается как весы.

Лёгкий снег сел на кровлю безмолвно,

Грудью лёг, раздавил, нет трубы.

Всё покрыли стоячие волны

Вод сухих нехорошая пыль.

Сорок дней снеговые дожди

Низвергались сияя над нами

Но не плавает со слонами

Дом надснежный спасенья не жди

Днесь покрыты и горы и тропы

Непрестанным блестящим потоком

Спят сыпучие воды зимы

Раздаются под телом безмолвно

В снежном море утопленник мир

Неподвижно плывёт и условно

1926 34. L`ange de La Mélancolie

Осень – девушка в серой чалме

Расточает последние грозы

Безнадёжность поёт на земле

Собирая стеклянные розы

Голубые кресты облаков

Прилетают по воздуху с моря

И всплывают от странного горя

В горожанах сердца моряков

И туда под обрывом усатым

Желтовато сползает река

И клубясь над общественным садом

Возвращаются влажно века

И во сне проливаясь из кадки

Дождь шумит по листве золотой

В ресторане где тень акробатки

Возникает на сцене пустой

И тогда в пароксизме печали

В истеричном припадке дождя

Разрываются воздуха шали;

Сожаленья, мечты и года!

Безнадёжно хмелея и рея

Души падших от пуль ледяных

Видят флаги восходят на реи

Слышат странные выстрелы-сны

Но хрустальные руки из мрака

Простираются тонущих дев

Прокажённые с крыши барака

Машут красные кости воздев

И Христос в неразглаженных брюках

Что-то кратко кричит на дожде

Но огромные мёртвые звуки

Заглушают слетевших к воде

Страшный голос знакомый ликует

И на красных слоновых ногах

Оглушительно ангел танцует

В окровавленных облаках

И тотчас уроняя калошу

И безумно предчувствуя свет

Улетает в своём макинтоше

Опозоривший землю атлет

Он растёт точно дым орудийный

Точно пушечный выстрел цветёт

(А внизу головой лошадиной

Важно ржёт Сатана-идиот)

И кружась по оранжевым волнам

Убегает фуражка туда

Где к луне подымается в полночь

Изумрудная дева вода.

Paris 1926. X 35. Омелия Первая Александру Гингеру

Как трудно быть поэтом в этом мире

Где всё поэзия и места нет стихам

Оркестра сладкий рёв стотрубый гам

Пробить ли треньканьем усатой лиры

Смотри в лесу гуляет Аполлон

Раскланиваясь с дамами во фраке

И бог Зефир несёт одеколон

Распространяет поцелуй во мраке

Венера в Институте красоты

Прикладывает пояс к толстым девам

А Марс в приёмной страшной высоты

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.