Библиотека

Неестественные причины стр. 157

Размер шрифта
-
+
Тема

он сразу заметно приободрился. Правда, я забыла его предупредить насчет трупного окоченения. И он не был готов к тому, что придется ломать застывшие коленные суставы, чтобы усадить труп в мое инвалидное кресло и в таком виде свезти к воде. Эта необходимая пустячная операция ему была не по душе. До сих пор помню, как он смеялся дрожащим тонким голосом, когда оказалось, что тощие ноги Мориса в дурацких полосатых брючках торчат вперед – ну просто соломенное чучело на шестах! Потом, когда Дигби стукнул хорошенько, они освободились и стали болтаться, не доставая подножки, как у маленького. После этого небольшого акта насилия над трупом с Дигби произошла перемена. Кисти я собиралась отрубить сама, хотелось размахнуться и тяпнуть топором от души. Но Дигби у меня его отнял и молча ждал, чтобы я выложила руки на банку. Я бы, мне кажется, рубила поаккуратнее. Но навряд ли с большим упоением. Потом я у него их взяла и спрятала в прорезиненный мешочек для губки. Дигби они были еще нужны – он задумал отослать их Люкеру. Но сначала я должна была обработать их у себя в темном чулане. А пока повесила мешочек на шею, и мне было приятно ощущать, как эти мертвые руки болтаются, словно шарят у меня на груди.

Напоследок Дигби столкнул «Чомгу» в воду и отвел на глубину, чтобы подхватило приливом. Насчет следов крови можно было не опасаться. У мертвых кровь едва сочится. А если остались пятна на мотоциклетном комбинезоне, то их все равно смыло водой. Дигби вышел ко мне из ночного моря, весь блестя мокрой клеенкой, сжимая руки над головой, будто совершил ритуальное омовение. Когда он вез меня домой, мы оба всю дорогу молчали. Повторяю, я кое в чем его недооценила, и только тогда, во время этой безмолвной поездки по узкой тропе, до меня вдруг дошло, что он может быть опасен.

Остальная часть работы трудности не представляла. По плану, Дигби должен был гнать на полной скорости в Ипсвич, по дороге остановиться в безлюдном месте на берегу Сайзуэллского шлюза, отцепить коляску и утопить где поглубже. А в Ипсвиче бросить мотоцикл в каком-нибудь тихом переулке, сняв предварительно номер. Старая машина, вряд ли кто станет из-за нее беспокоиться, разыскивать хозяина. Но если бы и вышли на Дигби и даже нашли коляску, у нас все равно оставалась вторая линия обороны: это было экспериментальное похищение и безобидное пари, а что оно привело к такому трагическому результату, то кто же мог знать? У нас и свидетельница для этой версии была – Лили Кумбс.

Инструкции я дала Дигби самые ясные. Бросив мотоцикл, он должен был прежде всего отослать по почте страницу Морисовой рукописи с описанием плывущего в море безрукого трупа. А потом, оставаясь в комбинезоне, пойти на станцию и купить перронный билет, чтобы контролеру не запомнился пассажир, севший в поезд в Ипсвиче с билетом от Лондона. Дигби должен был с толпой пройти на перрон, сесть в Саксмандемский поезд, переодеться в уборной, комбинезон засунуть в кейс и в восемь тридцать прибыть в Саксмандем. А там взять такси до «Сетон-хауса», где я буду ждать, не зажигая света, чтобы выслушать его отчет и дать дальнейшие указания. Это, как я уже говорила, было все одни пустяки, я и не чаяла ничего худого. Но Дигби почуял свою силу. И сделал две глупости. Соблазнился отцепить коляску и прокатиться на полной скорости по поселку, даже попался на глаза Брайсу. А во-вторых, попросил Лиз Марли встретить его с поезда в Саксмандеме. В первом случае было просто мальчишеское лихачество, а вторая глупость могла кончиться провалом. К тому времени я была измучена до предела и совсем не готова к подобной самодеятельности. Я услышала, как подъехала машина мисс Марли, стала наблюдать за ними, не раздвигая штор, а в это время зазвонил телефон. Теперь-то я знаю, что звонил Плант, хотел справиться, дома ли мистер Сетон. А тогда меня это совершенно ошарашило. Два непредусмотренных события одновременно, а я не подготовлена ни к тому, ни к другому. Будь у меня время взять себя в руки, я бы, конечно, нашла правильный ход. А так я только страшно поругалась с Дигби. Не стоит пересказывать, что мы наговорили друг другу; кончилось тем, что он в бешенстве уехал на ночь глядя, сказав, что возвращается в Лондон. Но я ему не поверила. Слишком велика была ставка, чтобы он вот так вдруг вышел из игры. Просто сделал сгоряча глупый ребяческий жест, чтобы подчеркнуть

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.