Библиотека

Неестественные причины стр. 168

Размер шрифта
-
+
Тема

бы он ленился или был так уж сильно занят расследованием. Далглиш прекрасно понимая, в чем тут дело. Он просто трусил. Боялся еще больше связать себя, пока не принял окончательного решения. А оно казалось сегодня столь же далеким, как в день приезда в Монксмир. Когда Адам прощался с Деборой, он не сомневался. – она понимает значение этой поездки для них обоих; знает, что он сбегает из Лондона не просто отдохнуть после треволнений предыдущего расследования. Иначе Дебора не отпустила бы его в Монксмир одного – не так уж занята она была своей работой. Но Адам не позвал ее с собой, и она ничего не сказала. Только на прощание произнесла: «Будешь в Блайборо – вспомни меня». Она училась там в школе, хорошо знала и любила Суффолк. Далглиш вспоминал о ней. И не только в Блайборо. Ему вдруг очень захотелось ее увидеть. Так сильно захотелось, что все опасения и соображения отошли на задний план. Увидеть ее лицо, услышать ее голос, а все остальное – страхи, недоверие к себе – несущественно и нереально, как жуть ночного кошмара в лучах утреннего солнца. Хорошо было бы поговорить с Деборой по телефону, но аппарат находился внизу, в гостиной. Далглиш включил настольную лампу, сел и отвернул колпачок авторучки. Слова, как это иногда с ним случалось, пришли без всякого усилия, сами. Адам записал их, почти не думая, даже не спрашивая себя, насколько он сейчас искренен.

«Будешь в Блайборо, вспомни меня», –Ты сказала, как если бы былоВ мире средство надежнее силы,Что к тебе привязала меня.Околдован мой разум тобой,Снова жаждет он в месте священномВспомнить лик, без того незабвенный, –Ищет он новой встречи с тобой.И в Блайборо, и где угодноНе быть душе моей свободной.

«Это метафизическое сочинение, как большинство малозначительных стихов, написано с задней мыслью. И ты знаешь, с какой именно. Не стану утверждать, будто хотел бы, чтобы ты была здесь, со мной. Но я определенно хотел бы быть там, с тобой. Тут витает дух смерти и дух мерзости. Не знаю, какой из них хуже. Если только позволит Господь и суффолкская полиция, вечером в пятницу буду в Лондоне. Был бы рад, если в это время ты оказалась бы в Куинхайте».

Очевидно, письмо заняло больше времени, чем казалось Далглишу. Тетя постучала в дверь и сказала:

– Адам, гости уходят. Ты не хочешь с ними попрощаться?

Далглиш спустился вниз вместе с ней. Гости и в самом деле были уже у дверей. Адам с удивлением заметил, что на часах двадцать минут двенадцатого. На его возвращение никто не обратил внимания, как прежде никто не заметил его исчезновения. Огонь в камине погас, оставив кучку белого пепла. Брайс как раз помогал Селии Кэлтроп надеть пальто.

– Ах, как некрасиво было с нашей стороны засиживаться допоздна, – сказала та. – А ведь мне так рано вставать. Вечером позвонила Сильвия из «Сетон-хауса» и попросила отвезти ее с утра в гостиницу к Реклессу. Она хочет сообщить ему нечто очень важное.

Лэтем, уже стоявший на пороге, обернулся.

– Что она имеет в виду?

– Откуда мне знать, дорогой Оливер? – пожала плечами мисс Кэлтроп. – Она намекнула, что ей известны какие-то обстоятельства, связанные с Дигби. Скорее всего, бедняжка Сильвия просто выдумывает, вы ведь ее знаете. Но разве я могла ей отказать?

– И она даже не пояснила, в чем дело? – настаивал Лэтем.

– Нет. А мне не хотелось доставлять ей удовольствие расспросами. Впрочем, сильно торопиться утром я, пожалуй, не буду. Если буря не стихнет, вряд ли мне удастся ночью выспаться.

Лэтем явно хотел еще о чем-то спросить Селию, но она уже вышла. Тогда он рассеянно попрощался с хозяйкой и последовал за остальными. Вскоре до слуха Далглиша донесся приглушенный стук захлопываемых дверец и шум автомобильных моторов.

4

Далглиша разбудил вой ветра. Часы в гостиной как раз отзвонили трижды, и первой мыслью было: как странно, что такой нежный и ненавязчивый звук способен прорваться сквозь какофонию ненастья. Адам лежал и слушал. Сон понемногу уходил, ему на смену пришло сначала неопределенно приятное ощущение, потом легкое возбуждение. Далглиш любил эти монксмирские штормы. Удовольствие было знакомым и понятным: привкус опасности, иллюзия парения над хаосом и бездной, контраст между уютом постели и неистовством ночи. Адам не испытывал ни малейшей тревоги. «Пентландс» уже четыреста лет выдерживал натиск суффолкских ветров. Не рухнет он и сегодня. За минувшие годы Далглишу не раз приходилось слышать те же звуки. Четыреста лет люди лежали ненастными ночами под этим кровом и прислушивались к реву моря. Один шторм похож на другой;

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.