Библиотека

Неестественные причины стр. 48

Размер шрифта
-
+
Тема

дома, и я предположил, что вы ушли куда-нибудь по соседству в гости. Начал с наиболее вероятного места. Дело в том, что объявились некоторые новые обстоятельства, о которых я хотел поставить вас в известность, но не по телефону.

– Что ж, ставьте. А как насчет того, чтобы чего-нибудь выпить?

При всем старании получилось покровительственно, фальшиво. Он чувствовал себя экзаменатором, которому нужно подбодрить способного, но застенчивого ученика. Хотя Реклесс держался вполне непринужденно. Его сумрачные глаза смотрели на Далглиша безо всякого смущения и подобострастия. «Вот дьявольщина, что это со мною? – подумал Далглиш. – Почему я так скован в присутствии этого человека?»

– Нет, благодарю вас, мистер Далглиш, сейчас не хочется. Я думал, вас заинтересует заключение медэкспертизы, полученное сегодня после обеда. Доктор Сиднем, должно быть, всю ночь над ним работал. Не попробуете угадать причину смерти?

«Нет, – мысленно ответил Далглиш. – Не попробую. Это твое расследование, вот и проводи его сам. А я вовсе не в настроении играть в угадайку». А вслух сказал:

– Асфиксия?

– Причина смерти была естественная, мистер Далглиш. Он умер от инфаркта.

– Что-что?

– Ни малейших сомнений в этом. Он страдал несильной формой стенокардии, осложненной пороком левого желудочка. То есть у него было больное сердце, и оно не выдержало. Ни асфиксии, ни отравления, и никаких следов насилия на теле, кроме отрубленных кистей рук. И кровью он не истек. И в воде не захлебнулся. Принимал пищу за три часа до смерти. И умер от инфаркта.

– А что ел? Хотя я мог бы и не спрашивать.

– Жареные креветки под соусом «тартар». Зеленый салат с французской заправкой. Черный хлеб с маслом, датский зеленый сыр, сухое печенье и кьянти.

– Едва ли он все это ел в Монксмире, – заметил Далглиш. – Типичная лондонская ресторанная еда. Кстати, что насчет рук?

– Отрублены через несколько часов после смерти. Доктор Сиднем предполагает, что это было проделано вечером в среду, и действительно, так все получается логично, мистер Далглиш. Рубили на сиденье в лодке. Много крови вытечь не могло, а сколько вытекло, сразу можно было смыть, море за бортом. Дело это злое, подлое, кто его учинил, я найду. Но об убийстве тут речь не идет. Он умер естественной смертью.

– Сильное потрясение могло его убить.

– Да, но насколько сильное? Знаете, как с сердечниками. Один из моих сотрудников имел беседу со знаменитым доктором Форбсом-Денби, и тот говорит, Сетон мог еще прожить годы и годы, при соблюдении осторожности. Сетон все соблюдал. Не перенапрягался, не летал на самолетах, питался умеренно, жил в комфорте. Люди с сердцем послабее, чем у него, доживали до глубокой старости. У меня тетка была сердечница, так ее дом разбомбило, два раза попали, а она ничего. Нарочно потрясти человека до смерти невозможно. С больным сердцем переносят сильнейшие потрясения и остаются в живых.

– Да. И помирают от легкого несварения. Знаю. Его последняя трапеза была не слишком подходящей для сердечника, но нельзя всерьез предположить, что кто-то пригласил его поужинать и нарочно так накормил, чтобы вызвать смертельное расстройство желудка.

– Его никто не приглашал ужинать, мистер Далглиш. Он ужинал там, где вы и думали. В «Кортес-клубе» в Сохо, у Люкера. Приехал туда прямо из «Клуба мертвецов». И притом один.

– И уехал тоже один?

– Нет. Там у них есть бандерша, блондинка такая, зовут Лили Кумбс. Правая рука Дюкера. Присматривает за девицами и за выпивкой, подбадривает клиентов, кто застенчивый. Да вы, я думаю, ее знаете, она была у Люкера и в пятьдесят девятом, когда он застрелил Мартина. По ее словам, Сетон подозвал ее к своему столику, сказал, что ему порекомендовал обратиться к ней один знакомый. Он собирает материал по торговле наркотиками и получил сведения, что она может в этом помочь.

Далглиш сказал:

– Лил, конечно, не годится в учительницы воскресной школы, но, по моим сведениям, наркотиками она никогда не занималась. И Люкер до сих пор тоже. Этого своего знакомого Сетон ей, разумеется, не назвал?

– Она говорит, что спрашивала, но он не сказал. Тем не менее она прикинула, что можно будет разжиться парой фунтов, и они вдвоем покинули клуб в половине десятого. Сетон ей сказал, что к нему в клуб нельзя, туда женщинам вход запрещен. Это правда, женщин не пускают. Поэтому они минут сорок катались в такси по Уэст-Энду и вокруг Гайд-парка, он отсчитал ей пять фунтов за информацию – что уж она там ему наплела, не знаю – и вышел у метро «Паддингтон-стейшн», а она на такси возвратилась в «Кортес». В пол-одиннадцатого уже была на месте и до

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.