Негатив. Аттестация стр. 124
технику резки продемонстрировать? Нет? Так не по сторонам глазей, а упражняйся! — После инструктор повернулся ко мне и вздохнул. — Курсант, ты что же — так фокусировать энергию и не научился?
Но как по мне Савелий Никитич просто придирался. Это с вложенными в голову знаниями можно и с третьей, и даже со второй попытки новый приём отработать, а вот так, практически методом тыка, попробуй — приноровись!
И ещё я понял, что повторить ювелирную работу Миши Поповича не сумею совершенно точно, при следующем подходе не стал даже пыжиться. Просто изменил точку фокусировки и очередной выплеск плазмы оставил в броневике неровную дыру с оплавленными
краями, словно бы даже прогрызенную, а не прожжённую.
Инструктор подошёл к остову боевой машины, пригляделся, хмыкнул и покачал головой.
— Ну хоть что-то. — После скомандовал: — Практикуйся, курсант! — И ушёл контролировать основную группу выпускников.
Ну а я — да, стал практиковаться. И практиковался преимущественно в фокусировке. Выше головы не прыгнуть, да и неважно сколь идеальной формы будет проделанное во враге отверстие. Главное — в него попасть, а тут без фокусировки никак: если чуть ближе взять, плазма развеется, чуть дальше — её поток получится не слишком плотным, на броне от него только язвы останутся.
Но как бы то ни было — приноровился. На пару с Мишей мы превратили броневик в решето, а потом я вошёл в резонанс и принялся часто-часто, фактически на пределе своих способностей, бить по остову боевой машины плазменными лучами — идеально прямыми и прожигавшими порой сразу оба борта насквозь. И на этот раз ни окалина с ошмётками оплавленного металла не летела, ни даже искр почти не было. Будто раскалённые спицы в масло всаживал.
— Вижу, разобрался, — с удовлетворением отметил Савелий Никитич.
— Так точно! — подтвердил я, не став объяснять, что с фокусировкой сверхэнергии в противофазе особых сложностей никогда не испытывал. Лишнее это. Ни к чему.
— На сегодня свободен, — отпустил меня инструктор, и я с сомнением поглядел на Федю Маленского, но подходить к заместителю командира отделения не стал и отправился на поиски старшины.
Дыба поначалу об оформлении пропуска в город и слушать ничего не пожелал, направление на медицинское обследование убедительной причиной ему не показалось.
— В свободное время этим занимайся! — отрезал он.
— У меня увольнение в воскресенье, а воскресенье — выходной.
— Увольнение ещё заработать надо, — проворчал старшина, зло зыркнув на меня. — Ну-ка, скажи, паразит, почему на тебя Анатолий Аркадьевич жалуется? Он тебя когда ещё в зал пригласил, а?
Я сглотнул и запротестовал:
— Да меня только вчера выписали! Мне доктор перенапрягаться запретил!
— Не перенапряжёшься, не бойся. Сходишь в зал, тогда о пропуске поговорим. Всё ясно?
— Так точно! — подтвердил я, поскольку ничего иного мне попросту не оставалось.
Ну что за напасть такая?
До обеда ещё оставалось сорок минут, заглянул на склад к Митричу. Не могу сказать, будто прапорщик так уж моему появлению обрадовался, но за дверь не выставил и даже велел заходить, как появится свободное время. Это порадовало.
Вечерний выезд прошёл без происшествий, лейтенант продолжил втолковывать нам азы патрульно-постовой службы, до реальной работы дело не дошло, что лично меня только порадовало. А вот что не порадовало, так это необходимость по возвращении в комендатуру топать на