Негатив. Аттестация стр. 212
вращайтесь, пусть всё шапочным знакомством и ограничится.
— Как скажете, — кивнул я. — А что с «Гранд-отелем»?
— Пока ничего, — не стал вдаваться в детали Альберт Павлович, открыл средний ящик стола и выложил перед собой обтянутый бархатом футляр. — Прими небольшой презент от нас с Георгием Ивановичем.
Я озадаченно подался вперёд и едва не присвистнул, обнаружив в коробочке серебряные карманные часы с цепочкой. Закрывавшая циферблат крышка была украшена эмблемой республиканского института исследования феномена сверхэнергии, изнутри на ней выгравировали посвящение: «Петру от старших товарищей на поступление в РИИФС, I/39». Аж слёзы на глаза навернулись.
— Спасибо! — сказал я, расчувствовавшись.
Пусть не наградные и не наручные, а старомодные карманные, но это неважно. Главное — ценят.
— Не забывай подводить, — посоветовал Альберт Павлович и добродушно улыбнулся. — И звони вовремя. Для этого и подарили.
Я только фыркнул. Взвесил в руке солидный серебряный корпус и спрятал часы в жилетный кармашек, карабин цепочки зацепил за пуговичную петлю и ещё раз сказал:
— Спасибо!
— Пользуйся, — усмехнулся Альберт Павлович и предложил: — Ещё чаю?
Но нет — до двух оставалось не так много времени, и я распрощался с куратором, поспешил в учебный отдел. Заправлявший там вредный дядечка, как видно, меня запомнил и документы принял с нескрываемым скептицизмом, но только взглянул на результаты пересдачи и даже
крякнул от удивления.
— Не понимаю, — признался он, изучив подпись лаборанта и чёткий оттиск печати. — Такой прогресс невозможен в принципе!
— Просто не видел смысла напрягаться на зачётах, — с показной беспечностью пожал я плечами.
— Плохо сделанную работу приходится переделывать, — проворчал мой собеседник и спросил: — С учебными дисциплинами определились?
Я протянул ему список, подготовленный капитаном Городцом, и дядечка углубился в чтение, время от времени отрываясь и озадаченно сверяясь с огромной таблицей учебного расписания.
— Это не вы сами составили! — заявил он после с некоторой даже обидой в голосе.
— А так заметно? — поинтересовался я, и не подумав идти в отказ.
— Не то слово! Мало того что набрано предельное количество часов, так ещё и дисциплины не пересекаются между собой и все до одной доступны на первом курсе. А то каждый второй требует его на теорию энергетических конструкций записать!
Я даже не попытался подавить обречённый вздох. И сам бы потребовал, не обрежь Георгий Иванович крылья, — факт.
Дальше дядечка мурыжить не стал, заверил набор дисциплин, завизировал заявление и отправил в секретариат, с которого и начались мои блуждание по территории института. Двухдневный марафон наконец-то подошёл к концу.
Ура!
По возвращении в комендатуру я в который уже раз вытянул из жилетного кармашка часы, откинул крышку и полюбовался дарственной надписью, тогда-то и вспомнил сначала о Георгии Ивановиче, а потом и о его поручении касательно ставок на подпольном тотализаторе. Время было обеденное, и я заглянул в столовую, не углядел там Митю и вышел обратно на крыльцо. Постоял, подождал и — дождался. Бывший сослуживец притопал на обед в одиночестве, и я отозвал его в сторонку:
— На два слова!
Митя Жёлудь глянул затравленно, но ерепениться не стал и подошёл. Оно и неудивительно: его дружочка Остроуха сослали к жандармам, а Маленский больше не мог прикрыть авторитетом заместителя командира отделения. И, судя по фингалу под глазом, этим обстоятельством кто-то из наших бывших сослуживцев уже воспользовался.