Негатив. Аттестация стр. 280
рамках усиления. Тоже с первого числа.
— Это другое! — отрезал Роберт Маркович, потёр висок и признал: — Хотя — да, ерунда какая-то получается. — Он снял трубку с телефонного аппарата, покрутил диск, набирая внутренний номер, и спросил: — Семён, глянь в списках от комендатуры, значится там такой Линь Пэ Эс двадцатого года рождения? По средам на полсмены выходит? Добро. Отбой.
Заместитель коменданта шлёпнул штамп «Согласовано» и расписался, после вернул обходной лист с остальными документами и велел в первый день явиться на полчаса раньше для прохождения инструктажа. Я пообещал быть вовремя и поднялся в вестибюль. Поглядел на стенд и обнаружил, что кафедра Альберта Павловича располагается в этом же корпусе, на третьем этаже. Здесь вообще, насколько понял, не было учебных аудиторий, исключительно одни только технические службы и малопонятные подразделения.
Кафедра кадровых ресурсов, к моему немалому удивлению, отнюдь не ютилась в паре комнатушек, а занимала на своём этаже всё левое крыло. На входе дежурила строгая тётенька-секретарь.
— Вы к кому, молодой человек? — спросила она.
Я понятия не имел, кто именно занимается здесь постановкой студентов на учёт для их последующего трудоустройства, но на всякий случай заявил:
— К Альберту Павловичу.
Этого оказалось достаточно, секретарша сказала:
— Триста десятый кабинет. — И продолжила быстро-быстро стучать по клавишам печатной машинки, враз обо мне позабыв.
На студента я нисколько не походил и заподозрил, что визиты всякой сомнительной публики к моему куратору — дело обычное и привычное.
А тот встретил, будто родного. Велел раздеваться, усадил за стол, налил чаю. Ещё и руку пожал, даже потряс её с несвойственной экспрессией.
— Не в моих принципах расхваливать людей только за то, что они соответствуют ожиданиям, — объявил он после этого, — но ты, Петя, большой молодец. Зачёты — что? Зачёты — ерунда. Теоретиков у нас пруд пруди. Практиков не хватает. И вот на поединках ты себя показал с наилучшей стороны. Техника, конечно, дрянь, порадовал настрой на победу.
Я отпил чая и хмыкнул.
— Говорите так, будто сами всё видели.
— Воочию лицезрел, не сомневайся, — подтвердил Альберт Павлович.
Вот тут уж я не на шутку удивился, поскольку консультанта среди зрителей не заметил.
Альберт Павлович передвинул мне вазочку с печеньем, а сам принялся заполнять бумаги. Потом оторвался от журналов учёта и спросил:
— Городец инструктаж провёл?
— Так точно.
Мягкое округлое лицо собеседника не изменило своего выражения, лишь глаза сделались чуть жёстче.
— Хорошо, — сказал консультант и продолжил оформлять документы.
Я же оглядел кабинет, но обстановка в том была в своей утилитарности предельно безликой. Рабочий стол с письменными принадлежностями и отодвинутыми на край печатной машинкой и телефонным аппаратом, два стула для посетителей, шкафы. Всё. Ничего личного — ни фотографий, ни картин. Если б не табличка на двери, гласившая: «Кучер А.П., консультант» заподозрил бы даже, что кабинет и вовсе не его.
— Полагаю, Георгий Иванович, в силу своей предельной лаконичности, не стал вдаваться в детали, — произнёс мой новый куратор, закрутив колпачок перьевой ручки, — и поскольку не в моих принципах требовать от людей пойти туда — не знаю куда и принести то — не знаю что, начну с азов. Уж не сочти это занудством.
Я отставил пустую кружку и приготовился внимать.
— Первое и самое главное: никакой инициативы. Тебе не