Негатив. Аттестация стр. 70
сделал отметку в блокноте и распорядился:
— Меняйтесь! — А после крикнул направившемуся к стрелковой позиции Мише: — Предел сто килоджоулей!
— Это всех касается! — объявил старшина Дыба. — Только попробуйте самодеятельность проявить!
Митю в итоге тряхнуло будь здоров, даже волосы дыбом встали, но обошлось без ожогов и судорог. Да и остальных курсантов заметно дёргало электричеством, чисто прошёл испытание разве что каждый пятый. Я — справился.
Просто не поленился в своё время и довёл до ума стандартную схему, добавив в неё предохранители-буфера, о которых поведал Попович, а заодно последовал совету Лизаветы Наумовны и отработал создание множества исходящих каналов.
Ослепительный росчерк искрового разряда стремительно скакнул от Бори ко мне, сверкнуло и запахло озоном, но внешний контур заземления устоял, да и выбило лишь половину предохранителей. Нормально.
Откровенно разочарованный таким исходом Остроух поменялся со мной местами, а только я примерился и сзади прозвучал негромкий голос Дыбы:
— Сто килоджоулей, Линь. И ни джоулем больше.
— Так точно, — отозвался я и выдал разряд.
У остальных молнии получались либо прямыми будто луч, либо неровно ломаными, моя же ударила по вытянутой дуге. Со стороны могло показаться, будто промахнусь, но — попал. Борю тряхнуло, это порадовало. Правда, тряхнуло не слишком сильно, что порадовать уже не могло.
— Следующий! — распорядился Савелий Никитич, и место меж двух шпал занял Василь.
Матвей резко выбросил в его сторону руку, словно хлыстом махнул, и разряд будто волной пошёл, моего соседа по комнате аж с места сдвинуло, даже заземление не помогло.
— Ефрейтор Пахота! — рявкнул Дыба. — Ты что творишь?!
— Сотня тысяч, — спокойно заявил в ответ Матвей. — Тютелька в тютельку.
— Превышения не было! — подтвердил Савелий Никитич. — Смена позиций!
Василь хоть и показался слегка ошарашен случившимся, но «отстрелялся» нормально, а дальше нас вновь всех построили и устроили жеребьёвку. Подозреваю, Дыба предпочёл бы распределить курсантов по парам самостоятельно, но взводному возражать не решился, взял под козырёк.
Мне выпало соперничать с Прохором, и хоть тот наверняка нахватался всяких штучек от своего приятеля Поповича, в исходе поединка я нисколько не сомневался.
Продавлю.
— Ты как? — спросил я Василя, когда все разобрали жребии и разошлись на десятиминутный перерыв.
Тот выдохнул струю пара, вытащил из кармана ополовиненную плитку шоколада, отломил от неё дрожащими руками три дольки и протянул мне, ещё три сунул в рот.
— Дуболом, блин! — вполголоса выругался Василь после этого. — Не знаешь, чем это он?
— Хотел бы я знать! — заявил я совершенно искренне.
Всё так: такого способа задействования примитивного искрового разряда я не знал, но был отнюдь не прочь им овладеть.
— Начали! — скомандовал Савелий Никитич. — Клевец и Медник!
Ну да — на мальчиков и девочек в этот раз курсантов делить не стали, все тянули жребий на общих основаниях.
— Идём, посмотрим! — поторопил меня Василь, и мы присоединились к вставшим в круг сослуживцам.
Федя принялся криками поддерживать подругу, к нему присоединились закадычные дружочки Боря и Митя, да и барышни из женского отделения отмалчиваться не стали, не заткнулись, даже когда на них шикнул Савелий Никитич. Инструктор ругнулся вполголоса и дал отмашку:
— Приступайте!
Думал, «пёс» разделает длинноногую красотку на раз-два, но в итоге всё вышло с точностью до наоборот, и в поединке взяла верх Маша.
— На титьки засмотрелся, — пошутил кто-то, и кругом