Негатив. Аттестация стр. 72
по телу волнами, готовясь к очередному противостоянию, как если бы разминал пальцы перед игрой на пианино.
Вновь кинули жребий, первый поединок выпал мне и Максиму. Тот протянул руку с улыбкой, открытой и дружелюбной, но я-то прекрасно помнил итог нашего прошлого противостояния и не расслабился, лишь ещё больше напрягся. Шансов выстоять под натиском оператора седьмого витка не было ни малейших, это было прекрасно известно нам обоим. И потому Макс не собирался осторожничать и медлить, я же позволить себе промедление попросту не мог.
Бондарь первым обратился к сверхсиле и тем самым дал прекрасную возможность наметить перспективные точки воздействия на свой энергетический канал. Его проекция в моей голове стремительно обрела чёткость, и я остановил выбор на отрезке от входа до разветвления отлично проработанной внутренней сети, собрался.
И тут Савелий Никитич скомандовал:
— Начали!
Я тотчас ухватил Максима под руку и пережал его основной канал сразу в двух местах, надавив всей своей волей на пределе мощности. Соперник рванул с места в карьер, без всякого труда сломал мой первый заслон, взлетел на пик способностей и всей силой врезался во второй барьер, точнее — врезался бы, не сними я его за миг до того. А потом ещё и толкнулся следом, добавив малую толику интенсивности входящему потоку, вместо
того чтобы пытаться его остановить, и поддержал покачнувшегося Макса, помог устоять на ногах.
— Что ещё такое? — потребовал объяснений Дыба, когда я отвёл нокаутированного соперника в сторонку и сдал с рук на руки инструктору. — Линь, ты что опять устроил?!
— Да ничего он не устроил! — проворчал Савелий Никитич. — Учишь этих бестолочей, объясняешь — так нет же, вечно норовят выше головы прыгнуть! Надсадился ваш курсант! Сейчас посидит и в норму придёт. У организма пределы сопротивляемости имеются, и на седьмом витке они не так уж и высоки.
— Я в порядке! — заявил Максим и предпринял попытку подняться с лавочки, но тут же уселся обратно.
— Неожиданно, — сухо прокомментировал исход поединка кандидат-лейтенант Вяз.
Савелий Никитич пожал плечами и махнул рукой Поповичу.
— Миша, давай, покажи класс!
И Миша показал. Я изначально ожидал от него какого-нибудь подвоха, поэтому особо не удивился даже, когда не сумел разглядеть энергетических каналов соперника вовсе: вместо чётких жгутов просматривалась лишь мутная мазня. Против кого другого — так себе защита, а вот мне пришлось забыть о точечном воздействии и действовать по стандартным методикам, давить буквально наощупь, а в таком противостоянии всё решала голая мощность. Неудивительно, что проиграл.
И Макс свой второй финальный поединок тоже проиграл; пусть и упирался минут пять, но всё же Поповичу уступил. Когда закончили подводить итоги, победитель подошёл ко мне и полюбопытствовал:
— И что ты с ним такое сотворил?
Я ответил усмешкой.
— А ты как от меня закрылся?
Миша немного подумал и предложил:
— Баш на баш?
— Идёт!
Мы скрепили сделку рукопожатием, условившись встретиться после ужина в библиотеке, и Попович ушёл, а вот я замешкался и — напрасно. Нет, никто не стал ко мне цепляться; мишенью для своих острот Барчук выбрал Максима.
— Ну, Макс?! Ну как так оплошать можно было? — осведомился он во всеуслышанье. — Ну ты что, в самом деле?
— А сам-то? — огрызнулся Бондарь.
— А что я? — невозмутимо уточнил Маленский. — Я только чемпиону