Негатив. Эскалация стр. 46
Ты в ресторан, Петя, не пировать на казённые деньги ходил, а работать. И лицедей из тебя аховый, официанты вмиг раскусили бы, пытайся ты мировую скорбь изображать. А так эмоции у тебя натуральней некуда были. Как говорится: «и хочется, и колется». И денег жалко, и барышню в койку завалить нужно. Скажи ещё, что я не прав!
Я ответил тяжким вздохом и взялся за составление расписки.
— А в следующий раз как же?
— Будем надеяться, мнение на твой счёт уже сложилось. Действуй по прежнему шаблону.
Я отдал расписку и спросил:
— И в чём смысл?
Альберт Павлович только покачал головой.
— Меньше знаешь, крепче спишь, мой друг. Говорю же — лицом торговать ты пока ещё не обучен, запорешь нам всё дело, если до дела, конечно, всё же дойдёт.
— Вот как? — разозлился я. — А насчёт того, что негатива брать придётся, мне тоже знать не следовало? К чему секретность на пустом месте разводить было, скажите на милость? Он мне чуть голову не снёс!
— Тебе любой оператор голову мог снести!
— Ну с обычными я как-то привык бодаться. А с негативом сталкиваться не доводилось!
— Ну извини, — развёл руками куратор. — Подумать не мог, что это важно. Знал бы — предупредил.
Я решил этому заявлению поверить и задал давно волновавший вопрос:
— А как вообще негативу разрешили контракт с частниками заключить?
Альберт Павлович вздохнул.
— Да не был он сразу после инициации негативом.
— Проглядели, что ли?
— Говорю же — не был! Какое-то уникальное отклонение случилось, уже в ходе обучения начал с энергией в противофазе работать. Только не как ты — в резонансе, а постоянно. Такие дела.
— Ого!
— Вот тебе и ого. Сейчас хоть нормальные обследования провести сможем.
Я счёл за благо не интересоваться дальнейшей судьбой этого уникума, поднялся и уточнил:
— Тогда пойду?
— Иди, — отпустил меня Альберт Павлович. — В субботу после учёбы загляни. Деньги выдам, возможно какие-то вводные поменяются.
Я попрощался и поспешил в лабораторный корпус. А там всё как вчера — лифт, проверка документов, раздевалка. Разве что сегодня меня на процедуры никто не сопровождал, лаборант просто написал на бумажном квитке какую-то цифровую белиберду.
Но белибердой этот код был только для непосвящённых, а мне и сбор трав кипятком залили, и в парную на этот раз за номером два направили.
— Кружку ставь на стол, простынку на крючок вешай, — распорядился банщик и перевернул песочные часы, одни из многих, выстроенных перед ним. — Ты седьмой. Скажи третьему, что у него время вышло.
Я вошёл в парную и на миг растерялся, поскольку всё помещение оказалось заполнено густым паром.
— Третий на выход, — сказал я и принялся дышать медленно и неглубоко. И так же неспешно продвигаться вперёд.
И дело было даже не в том, что в густой завесе пара ничего было толком не видно, просто при любом мало-мальски резком движении кожу ощутимо обжигало, а вот стоило замереть на одном месте неподвижно, и становилось даже немного прохладно. Весь мокрым сделался с головы до ног в один момент.
Мимо кто-то прошёл на выход, а я обнаружил нишу в стене и устроился в ней на гладкой и тёплой мраморной плите. Мраморным здесь было всё кругом, и подумалось, что этот камень тоже привезли из окрестностей