Неизвестные в доме стр. 21
Лурса хмуро и подозрительно разглядывал фотографии артистов и боксеров, приклеенные прямо к стеклу зеркала, слишком высокие табуреты, смеситель для приготовления коктейлей.
Наконец за стойкой появился человек, словно выскочил из театрального люка, да, пожалуй, так оно и было: чтобы войти сюда из соседней комнаты, приходилось нагибаться и пролезать в узкое отверстие.
Был он в белой куртке, дожевывал что-то на ходу и, неприветливо поглядев на адвоката, прогремел, схватив салфетку:
- Что угодно?
Знал ли он Лурса? Был ли он в курсе дела? Несомненно.
Несомненно также, что это явно подозрительная личность, очевидно, бывший боксер или ярмарочный борец, о чем свидетельствовал перебитый нос и какой-то чересчур плоский лоб.
- Есть у вас красное вино?
По-прежнему усердно двигая челюстями, боксер взял бутылку, поднес ее к свету, чтобы посмотреть, сколько осталось вина, и наконец с равнодушным видом налил клиенту. Вино на вкус отдавало пробкой. Лурса не завел разговора, не задал ни одного вопроса. Так он и удалился, прошел быстрым шагом мрачный квартал и вернулся домой в убийственном настроении.
Он сам не помнил, как поднялся по лестнице и очутился на втором этаже. Он зажег карманный фонарик, чтобы осветить себе путь, и тут только, почувствовав в кармане какую-то постороннюю тяжесть, сообразил, что это книга.
- Идиот! - буркнул он вслух.
Ему не терпелось как можно скорее очутиться в своем углу, запереть на ключ обитую клеенкой дверь...
На пороге кабинета он нахмурил брови и спросил:
- Что это вы здесь делаете?
Бедный комиссар Бине! Никак он не ждал подобного приема. Он испуганно поднялся, согнулся в три погибели, рассыпался в извинениях. Сюда, в кабинет, его привела Жозефина, когда еще не стемнело. И ушла, бросив на произвол судьбы, а комиссар так и остался сидеть здесь, держа на коленях шляпу, сначала в сумерках, потом в полном мраке.
- Я считал, что обязан поставить вас в известность. Особенно учитывая, что все произошло у вас в доме...
Но Лурса уже снова вступил во владение своим кабинетом, своей печуркой, своим бургундским, своими сигаретами, заполняя все своим собственным запахом.
- Ну, что вы такое обнаружили? Не угодно ли?
- Не откажусь.
Тут он явно промахнулся, потому что Лурса предложил бургундского только из вежливости и сейчас тщетно рыскал по кабинету в поисках второго стакана.
Бине поспешил заверить:
- Я только так сказал... Ради Бога, не беспокойтесь...
Но для Лурса это было делом чести, он решил во что бы то ни стало отыскать стакан, хотя бы даже пришлось идти в столовую. Там он и взял стакан, налил вино чуть ли не угрожающим жестом.
- Пейте!.. Так о чем вы говорили?
- О том, что хотел поставить вас в известность. Может быть, вы будете нам полезны. Нам только что звонили из Парижа. Тот человек опознан. Это довольно опасный субъект. Некто Луи Кагален, по кличке Большой Луи. Могу прислать вам копию его дела. Родился в департаменте Канталь, в деревне. В семнадцать лет, вернувшись с пирушки, ударил своего хозяина заступом и чуть не убил только за то, что хозяин упрекнул его в пьянстве. Из-за этой истории он находился с семнадцати до двадцати одного года в исправительном заведении, где вел себя не