Неизвестные в доме стр. 23
что же происходит: являются жандармы и уводят меня, словно воровку какую-нибудь, не сказав, в чем дело! А в суде меня целый час продержали в коридоре, даже поесть не успела! А все по милости вашей шлюхи-дочери. Будьте уверены, я им все выложила.
Даже независимо от смысла слов, хотя Лурса в них почти не вслушивался, его поразило само неистовство этой скороговорки, где звучали злоба и презрение той, которую до сегодняшнего дня он видел только в черном платье и белом фартучке.
- Я знаю, как на это смотрят в деревне, там ни за что не поверят, что жандармы могут зазря человека забрать! Если начнут справки наводить, всегда найдутся соседи, которые захотят мне напакостить. Вы люди богатые и можете заплатить, хоть живете как свиньи какие-нибудь...
"Как свиньи"... Это слово поразило его... Он огляделся вокруг, будто впервые увидел свое запущенное жилье.
- Сколько же вы мне дадите?
- А что вы сказали следователю?
- Не беспокойтесь, все как есть сказала! О том, что здесь творилось. Да ведь если кому рассказать, ни (c)дин разумный человек не поверил бы, пока не случилась эта история. Поначалу я даже подумала, уж не чокнутые ли вы оба. Вернее, все трое, потому что ведьма Фина вам тоже под стать. Вот уж
карга, прости Господи! Но это не мое дело. А вот насчет пирушек наверху с молодыми людьми, которым спать бы тихонько у себя дома...
Может быть, лучше заставить ее замолчать? Конечно! Но к чему? Любопытно послушать! Лурса с интересом смотрел на нее, стараясь понять, откуда такие неистовство.
- И еще святош разыгрывают! И еще сахар и масло на кухне проверяют. И еще, если кофе чуть не такой горячий, выговоры дают. А водку глушат почище любого мужика. Из подвала бутылками тащат. Заведут патефон и пляшут до четырех утра. Значит, был и патефон! И танцы!
- А потом мне же за ними прибирай! Хорошо еще, если не наблюют на пол! Хорошо еще, если "в постели не валяется какой-нибудь проходимец, который, видите ли, не смог до дома добраться!.. Веселенькие дела, ничего не скажешь! А с прислугой обращаются как...
Лурса вскинул голову. Ему почудился слабый шорох. В тускло освещенном коридоре позади Анжели он заметил фигуру дочери, которая вышла из своей спальни и, неподвижно стоя, слушала.
Он молчал. Анжель все больше распалялась.
- Если желаете знать, что я говорила ему, следователю то есть, - хоть он под конец и пытался мне рот -заткнуть, - так я, не стыдясь, повторю: так вот, я сказала, что всех их пора в тюрьму упрятать, и вашу дочку заодно. Одна беда - есть люди, которых не смеют тронуть. Спросите-ка у вашей красотки, что это они таскали в свертках. А еще лучше возьмите-ка у нее ключ от чердака, если только она его найдет. А насчет того, кого они укокошили, может, они и правильно сделали, потому что он ничуть не лучше их. Ну, наслушались? Хватит, может? Чего вы на меня так уставились? Раз вы мне причинили такой ущерб да я еще сколько времени зря потеряла, вы должны дать мне тысячу франков...
Николь по-прежнему стояла неподвижно, и отец подумал, вмешается она в разговор или