Неизвестные в доме стр. 34
недоставало. Он был просто не в состоянии сразу ответить на ее вопрос. Швырнув скомканную салфетку на стул, он направился к двери.
И только на пороге ему удалось выдавить из себя:
- К тете Марте. Уф!
Но самое невероятное было то, что он действительно надел пальто и пошел к Марте.
У него было такое впечатление, будто он погружается в самую гущу жизни. Он делал давно забытые жесты и движения, возможно, делал их всегда, но как-то не отдавая себе в этом отчета,- например, зябко поднял воротник пальто, поглубже засунул руки в карманы, наслаждаясь холодом и дождем, тайной, которую хранили эти улицы, все пятнистые, все блестящие от света.
Еще спешили куда-то прохожие, и он даже подумал: куда идут все эти люди? Как давно ему не доводилось вечерами выходить из дома? На улице Алье прибавилось новых огней, и кинотеатр помещался не там, где прежний, извещавший о начале сеанса непрерывным дребезжанием звонка.
Лурса шагал быстро. Пока еще он поглядывал на людей и предметы искоса, словно стыдясь своего любопытства. С первого раза он не сдастся. Он бормотал что-то себе под нос. Когда он позвонил у двери дома Доссенов - сплошное стекло и чугун, - к нему уже вернулась обычная озлобленность, и она сверкнула в презрительном взгляде, которым Лурса смерил одетого наподобие бармена, в белую курточку, дворецкого, бросившегося снимать с посетителя пальто.
- Где сестра?
- Мадам в малом будуаре. Не угодно ли мсье следовать за мной?
А что если взять и не вытереть ног, просто так, из протеста против этого белоснежного холла, против всей этой новизны, этого модерна, против всей этой кричащей роскоши? Конечно, он этого не сделал, но все-таки подумал.
Затем зажег сигарету, а спичку кинул на пол.
- Входите, Эктор... Закройте дверь, Жозеф... Когда мсье Эдмон вернется, попросите его пройти прямо ко мне.
Лурса уже весь ощетинился, как кабан. Он не любил сестру, хотя
она ничего худого ему не сделала. Он сердился на нее за ее страдающий вид, за ее вялую и тусклую элегантность, а может быть, еще и за то, что она вышла замуж за Доссена, живет в этом особняке и держит великолепно вышколенную прислугу.
Но тут не было зависти. Доссены не богаче его самого.
- Садитесь, Эктор... Как мило с вашей стороны, что вы пришли... Вы не заглянули по дороге в суд? Что вам, в сущности, известно? Что вам сказала Николь? Надеюсь, вы заставили ее все сказать?
- Ничего я не знаю, кроме того, что они в моем доме убили человека.
В эту минуту он спрашивал самого себя, почему он так не любит Доссенов, и не находил достаточно убедительного ответа. Конечно, он презирал их за тщеславие, за особняк, который они себе построили и который стал смыслом их жизни. Сам Доссен со своими усиками, пропахшими ликером или духами сомнительных дам, был в его глазах олицетворением счастливого болвана.
- Неужели вы, Эктор, хотите сказать, что это дети...
- Очень похоже.
Она поднялась с кушетки, забыв о своих болях - после рождения Эдмона у нее вечно ныл живот.
- Вы с ума сошли! А если вы шутите, так это просто гнусно. Вы же знаете, я