Библиотека

Немой Онегин. Части 1-17 стр. 10

Размер шрифта
-
+
Тема

— вот и весь роман *

* Здесь и далее в цитатах из черновых рукописей

знаки препинания отсутствуют по вине Пушкина .

«Кто ты — мой ангел ли хранитель/ Или коварный искуситель?» — Таня не знала, с кем дело имеет. А мы? Читая Танино письмо, читая Третью главу, помним ли Первую?

Первая глава «Онегина» — учебник молодого растлителя. Евгений — бабник, расчётливый соблазнитель.

Как рано мог он лицемерить ,

Таить надежду , ревновать ,

Разуверять , заставить верить ,

Казаться мрачным , изнывать ,

Являться гордым и послушным ,

Внимательным , иль равнодушным !

Как томно был он молчалив ,

Как пламенно красноречив ,

В сердечных письмах как небрежен !

Одним дыша , одно любя ,

Как он умел забыть себя !

Как взор его был быстр и нежен ,

Стыдлив и дерзок , а порой

Блистал послушною слезой !

Что Евгений лицемер — для нас не новость, о том в первой же строфе сказано: ради наследства летит к умирающему дяде прикидываться любящим племянником. Но послушная слеза — это надо уметь. Тут описана скотина типа Анатоля Курагина (см. Л.Н.Толстой. Война и мир).

А про учебник мы сказали не напрасно. Речь именно о науке. В ней Евгений был гений (рифма Пушкина).

Но в чем он истинный был гений ,

Что знал он тверже всех наук ,

Что было для него измлада

И труд , и мука , и отрада ,

Что занимало целый день

Его тоскующую лень , —

Была наука страсти нежной ...

Бабник шляется где попало: актрисы, случайные попутчицы, массажистки — в соответствии с похабной поговоркой годится всё, что шевелится, даже жёны друзей. Онегина ничто не останавливало, никаких моральных преград он не знал.

Но вы , блаженные мужья ,

С ним оставались вы друзья .

Ух ты! А ведь это значит, что и он продолжал «дружить» с теми, кому наставил рога. Милый друг...

Ну и просто девки — без интриг, без проблем:

И вы , красотки молодые ,

Которых позднею порой

Уносят дрожки удалые

По петербургской мостовой

Это, извините, проститутки, девушки по вызову. Приличные барышни по ночам в дрожках не шлялись.

Как он умел вдовы смиренной

Привлечь благочестивый взор

И с нею скромный и смятенный

Начать , краснея , разговор ...

Как он умел с любою дамой

О платонизме рассуждать

И в куклы с дурочкой играть ,

И вдруг нежданной эпиграммой

Её смутить и наконец

Сорвать торжественный венец .

Убедились? От благочестивой матроны до глуповатой нимфетки, которая ещё в куклы играет. Он профессионал, он по науке заставил Таню томиться двое суток. А Пушкин...

Ведь это он нарочно придумал такое высокопарное и приторное изысканно-пошлое жеманное — из куртуазных романов или восточных сладостей «Тысячи и одной ночи»: «И халиф убедился, что она несверлёная жемчужина и необъезженная другим кобылица, и вошёл к ней, и сорвал торжественный венец!» И сразу, в следующей строфе, дабы вернуть читателя к человеческой речи, — сравнение максимально простецкое, буквально с неба на землю:

Так резвый баловень служанки

Анбара страж усатый кот

За мышью крадется с лежанки

Протянется , идёт , идёт

Полузажмурясь , подступает

Свернётся в ком ,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.