Немой Онегин. Части 1-17 стр. 4
означает «нас всех, в том числе и меня». Могла ли Татьяна избежать такого чтения? В точности сказать нельзя, но отец не контролировал дочкин выбор книг. Он
Их почитал пустой игрушкой ,
И не заботился о том ,
Какой у дочки тайный том
Дремал до утра под подушкой .
А уж когда в глуши забытого селенья на один вечер показался Онегин...
... Теперь с каким она вниманьем
Читает сладостный роман ,
С каким живым очарованьем
Пьёт обольстительный обман !
Вздыхает , и себе присвоя
Чужой восторг , чужую грусть ,
В забвеньи шепчет наизусть
Письмо для милого героя ...
Татьяна начиталась и вообразила себя какой-нибудь Дельфиной. Дон Кихот, начитавшись, превратился в сказочного рыцаря, победителя великанов; Том Сойер — в освободителя рабов. И заметьте: не только в воображении! Они и в жизни, в быту начинали вести себя соответственно, почему и казались окружающим совершенно сумасшедшими.
Когда она, сгорая, страдая и не в силах уснуть, садится за письмо, то сперва ещё что-то помнит о приличиях. С этого и начинает:
Я к вам пишу — чего же боле ?
Что я могу ещё сказать ?
Теперь , я знаю , в вашей воле
Меня презреньем наказать .
Потом её уносит совершенно, бросает то в небеса, то в ад. «Кто ты — мой ангел ли хранитель или коварный искуситель?» — то есть, простите, дьявол.
Она очень стеснительная. Пушкин пишет: дика, боязлива. Даже во сне (где человека иногда посещают очень откровенные соблазны), во сне, когда её видит только медведь, Татьяна «одежды край поднять стыдится». А тут, в письме:
Ты в сновиденьях мне являлся ,
Незримый , ты мне был уж мил ,
Твой чудный взгляд меня томил ,
В душе твой голос раздавался
Ты чуть вошёл , я вмиг узнала ,
Вся обомлела , запылала ...
Обомлела, запылала — вдумайтесь: это жутко откровенно. Она буквально безумно влюблена, до потери сознания. Себя не помня, она смешно перескакивает с обязательного «вы» на непозволительное «ты» и обратно на «вы»: «к вам пишу... в вашей воле... ты являлся... ты вошёл». Вот ещё:
Зачем вы посетили нас ?
Но говорят , вы нелюдим .
То воля неба : я твоя ...
Судьбу мою
Отныне я тебе вручаю ,
Я жду тебя !..
Но мне порукой ваша честь ...
«Я твоя!» — и вы думаете, будто Онегин не понял, что здесь написано? Да её даже уговаривать не придётся.
И Татьяна понимает, что написала. Поэтому её мучает жуткий страх, два страха, даже три: что будет, если узнают; что о ней подумает Онегин; что будет, если он начнёт её, ну, скажем, расшнуровывать… И, быть может, ещё два-три жутких интимных страха.
Академические издания печатают в разделе «Черновые рукописи» чудесный пассаж. Барышня дописала письмо и...
В волненьи сидя на постеле
Татьяна чуть могла дышать
Письма не смея в самом деле
Ни перечесть , ни подписать
Подумала : что скажут люди ?
И подписала : Т . Л .
На первый взгляд в двух последних строчках — ни рифмы, ни размера. Но тут остроумный фокус. Тогдашний читатель сразу догадывался, что Т.Л. (инициалы Татьяны Лариной) следует читать как буквы