«Непредсказуемый» Бродский (из цикла «Laterna Magica») стр. 289
374
Заголовок книги, написанной по-русски, не был еще опубликован, следуя продуманной, как я это вижу, стилистике самого Бродского.
375
Brodsky, J. On Grief and Reason. Op. cit. P. 171–172. Перевод мой.376
Читателю, возможно, будет любопытно узнать, что московское издательство «Терра», опубликовавшее в 1991 году указанную книгу Кирилла Хенкина, предприняло публикацию «Провинциального развлечения» Анри де Ренье под общей редакцией Михаила Кузмина, А. Смирнова и Федора Соллогуба в 1993 году.
377
Бродский, И. On Grief and Reason. Op. cit. С. 477–478. Перевод мой.378
Дело Одена вызвало повторную огласку уже после смерти Иосифа, когда в 2007 году были опубликованы документы MI5 с показаниями об инциденте.
379
В сноске 146 имеется перевод.
380
Фрумкин, К. Пространство-время-смерть. Метафизика Иосифа Бродского. URL: http://www.countries.ru/library/twenty/brodsky/frumkin.htm381
Brodsky, J. On Grief and Reason. Op. cit. Р. 268. Перевод мой.382
Ibid. P. 270, 271.383
Ibid.384
Brodsky, J. On Grief and Reason. Op. cit. P. 278. Перевод мой.385
Ibid. P. 278.386
Brodsky, J. On Grief and Reason. Op. cit. Р. 289–290. Перевод мой.387
Brodsky, J. On Grief and Reason. Op. cit. P. 290–291. Перевод мой.388
«Сверхчеловек осуждает современную цивилизацию во имя древних цивилизаций, которые якобы дали людям дармовое счастье и были якобы основаны на принципах, которые ближе к человеческой природе <…>. Хотя “тема возврата в средневековье” (общая для многих немецких мыслителей. – A. П.) часто использует совершенно иной язык, нежели язык “сверхчеловека”, и развивают именно те качества, которые и Стендаль, и Ницше атаковали, их оригинальные позиции аналогичны. Будь то видение средневековой гармонии Бердяева, или видение Стендалем криминального, декадентского Рима времен папы Александра VI, или видение Ницше Греции периода Дионисия, всюду наблюдается склонность к чисто легендарному пониманию истории, к созданию легенды о потерянном духовном отечестве, к приписыванию себе благородной родословной, которая должна, хотя бы частично, компенсировать тот факт, что ты должен жить в обществе глупых, достойных презрения масс». Милош, Ч. Легенды чудовища-города. Op. cit. С. 42–43).
389
Вот мой перевод этого стихотворения: It befell one time to a hard thing a bout As if excess days on a sundial’s snout Belched back, having enough and up to here With big future that counts to one with zeros. And around the hard thing, foreign and waddling, Mustered a gang, that yelped “Skedaddle!” And “Shake a leg and limp into your casket With your bone & stone you may hump a gasket!” But the hard thing replied with a skimpy word Don’t come near me, you, excess days’ horde! Bending lead or iron or a roofing tin Is not like brushing a young chick’s skin. And my ‘bone & stone’ or my glory’s clock From Jurassic days will avenge you, dogs. Through the years my grooves get far more intense Than immortal life with your burning censer.
390
Создан памятник мной. Он вековечнее
Меди, и пирамид выше он царственных.
Не разрушит его дождь разъедающий,
Ни жестокий Борей, ни бесконечная
Цепь грядущих годов, вдаль убегающих.
391
Найман, А. Заметки для памятника // Новый мир. 1997. № 9.392
Of someone close in time: