НеРодная сестра магната стр. 11
же возвращается на место.
— Про родственницу тоже ложь? — произносит дед в пустоту, по-прежнему игнорируя меня.
— Нет, чистая правда, — заявляю уверенно и суетливо достаю из папки бумаги. — Вот доказательства, — раскладываю листы веером на столике между нами. — Если верить выдержкам из архива, то я — ваша внучка. Вот, — тычу пальцем в нужные строчки.
Замираю. Жду реакции. Не знаю, сколько проходит времени, пока Адам все же поворачивается ко мне. Каждое движение — как в замедленной съемке. Он делает все так долго, словно у него вся жизнь впереди. И спешить некуда.
— И ты веришь? — приподнимает густые брови.
— Да, — мгновенно отзываюсь, при этом не лгу.
Адам тянется к бокалу с янтарной жидкостью, что стоит тут же на столике, обхватывает подрагивающей рукой и подносит ко рту.
— Эм-м, вы уверены, что вам это можно? — скептически наблюдаю, как он делает глоток.
— Ты такая же нудная, как мой внук, — парирует Адам и пьет дальше. — Твердит все время: то нельзя, это нельзя, — бурчит, отставляя пустой стакан. — Ты только посмотри на меня, — усмехается непривычно тепло. — Мне на том свете уже прогулы ставят. Так что все мне можно, — хохочет и тут же заходится кашлем.
Моргаю испуганно, беспокоясь за деда. Подскакиваю с кресла, но он останавливает меня взмахом руки.
— Я в порядке. Еще потреплю нервишки своим родственничкам, — откашлявшись, выдает хрипло, с сарказмом.
Берет со стола бутылку, опять наполняет стакан. С трудом, расплескивая жидкость на стеклянную поверхность столика.
Собираюсь помочь, но отдергиваю ладонь. Складываю руки на груди. Демонстративно. Не одобряю, что дед себя травит.
— Правильно. Тебе нельзя, — по-своему трактует мои действия. — Молодая слишком. Тебе еще детей рожать. Здоровых, — поучает меня.
— Не, я не пью, — морщусь я.
Алкоголь усыпляет мозг, а еще в нем абсолютно не чувствуются «добавки». Так что в чужих домах и из чужих рук даже пробовать не стану.
— Так что ты говорила о нашем родстве? — с нескрываемым любопытством обращается ко мне дед, а в мутных глазах впервые за все время загораются искры.
— Все сходится. В архивах есть мой отец — Алексей Левицкий, — на имени Адам вздрагивает, словно вспомнив о чем-то. — Вместе с мамой Ольгой они уехали из Польши в Россию еще до нашего с сестрой рождения. Нам было чуть больше года, когда родители погибли в автокатастрофе. Дальше — детдом и… — осекаюсь, потому что рассказы о моей жизни в приемной семье и после — не для дедовых ушей.
— У тебя сестра есть? — цепляется за информацию Адам.
— Да, близняшка. Мы не так давно нашли друг друга, — не вдаюсь в детали.
Замечаю, что в его голове явно складываются части пазла. Но делиться выводами он не спешит.
— Почему она не приехала с тобой?
— Богдана вас знать не хочет, — с моей стороны звучит грубо, но так и есть. — Потому что вы нас бросили. Не забрали из детдома после смерти родителей, — пожимаю плечами. — Все, что у нас осталось, вот…
Снимаю с шеи цепочку, на которой висит католическая ладанка. Касаюсь подушечкой пальца изображения святого. Вспоминаю, как сбегала от приемной семьи, прихватив с собой кулончики. Свой и моей сестры, погибшей, как я думала на тот момент. Когда судьба свела нас, то я вернула Дане ее ладанку.
Пересиливая себя, передаю ценнейший для