НеРодная сестра магната стр. 20
пальцами, тянет руку — и отпускает, как только я подношу ладонь. Едва успеваю поймать.
— Осторожнее! — рявкаю на нее.
— Если они тебе так дороги, то оставляй дома, когда в следующий раз решишь переспать в первой встречной! — выпаливает с укором. — Если не украдут, так потеряешь. И придется оправдываться перед той, кто дарила «с любовью», — тянет ехидно.
Одной фразой бьет в цель. Так жестоко старую рану вскрывает, что мне становится не по себе. Неужели я рассказал ей что-то, пока в полусознательном состоянии был?
— Не придется, — цежу сквозь боль. — Не перед кем больше. К сожалению…
Ноль реакции. Не понимает, о ком я. Или делает вид.
— Деньги не здесь. Потом верну, — выдает Мика отрывисто. — Правда, не все, — кусает губу изнутри.
— Оставь себе, — небрежно бросаю, а сам застегиваю часы на запястье. — За услуги.
— Мои услуги не продаются, — фыркает обиженно и добавляет чуть тише. — Козел.
Смотрю на нее исподлобья: раскраснелась, губы надула, пыхтит, точно ёжик. Странная реакция. Неужели у нас действительно… было? И не спросишь же. Позорище — так облажаться. Надеюсь, мы хотя бы предохранялись…
— Так, вернемся к разговору, — строго говорю и убираю руки в карманы. — Какого хрена тебе нужно от моего деда?
— Нашего деда, братишка, — язвит эта бессмертная. — На-ше-го!
С таким трудом закрученный стоп-кран опять ломается к чертям. Внутри что-то взрывается каждый раз, когда Мика называет меня братом.
— Ах ты ж! — гавкаю гневно.
Делаю рывок по направлению к девчонке, хочу схватить ее за руку, но она быстро ориентируется. Запрыгивает на постель, становится ровно посередине. Балансирует на огромном, пружинистом матрасе, путаясь ножками в одеяле. Ни с какой стороны к ней не подступиться.
— Прежде чем ты нападешь, — угрожающе тычет в меня пальчиком, — я успею своим визгом поставить на уши весь дом!
— Да не собираюсь я нападать! — поднимаю руки, капитулируя. — Мне нужна от тебя правда! Все. И тогда я уйду.
Отхожу назад, почти к самой двери. Если Мика действительно
заорет, то мне придется долго оправдываться перед дедом. А у нас и так в последнее время отношения напряженные. Не хочется заставлять его нервничать лишний раз. Вредно ему.
— Правда в том, — садится на кровати по-турецки, но следит за каждым моим перемещением, — что я не лгу! У меня есть доказательства. Архивные документы. Они у деда сейчас. И ты в любой момент можешь посмотреть…
— Ты понимаешь, что я все перепроверю? — сурово чеканю. — Каждую букву? Подключу лучших юристов…
— Валяй, — перебивает меня. — Но это не изменит того факта, что я — Доминика Левицкая, внучка Адама. И мы с тобой родные, Ян. Понимаешь? — прищуривается, и я замечаю тень растерянности и вины на ее лице. За то, что произошло той ночью?
Слова Мики как удар под дых. Не бывает таких совпадений! Тогда и влечения быть не должно, я же не извращенец. Хотя сегодня я уже ни в чем не уверен.
Сжимаю руки в кулаки. От злости и безысходности.
Успокаиваю себя тем, что завтра поговорю с дедом. И все обязательно станет на свои места.
Еще раз окидываю взглядом Мику. Понимаю, что зря. Сейчас ее дерзость улетучилась, уступив место невинности и беззащитности. Девчонка сидит, округлив чистые голубые глаза, и смотрит на меня, почти не моргая.
Разворачиваюсь резко — и