НеРодная сестра магната стр. 27
И хотя между ними нет ничего общего, параллель невольно проводится сама собой. Тянет следом неприятные воспоминания, которые холодком проносятся по спине.
Начинаю дрожать, словно замерзла, и обхватываю себя руками.
Опасаюсь окончательно передать бразды правления страхам и эмоциям, поэтому подскакиваю резко, хватаю папку и, ничего не сказав ошеломленному Эду, покидаю комнату.
Бегу к себе, чтобы спрятаться и закрыться. Но стоит мне приблизится к спальне, как дверь Яна распахивается. Он будто поджидал меня, шаги слушал.
Готовлюсь сопротивляться, но Ян бросает лишь одну фразу. Коротко, спокойно, холодно.
— Лучше тебе прекратить эту игру по-хорошему, — и уходит.
Все бы ничего, вот только… я не играю.
Пока что…
Глава 10
На следующее утроМикаТихонько, чтобы никого не разбудить, приоткрываю дверь своей комнаты — и сквозь образовавшуюся щель осматриваю холл. Последнее, что мне нужно сейчас, так это столкнуться с кем-нибудь из Левицких.
Адам наверняка отдыхает. А Эда я не опасаюсь. Он единственный цапнуть меня не хочет. Впрочем, его доброта почему-то настораживает. Парадокс.
Сейчас я хочу лишь незаметно вышмыгнуть из дома и съездить за своими вещами. Раз уж меня дед не выгнал пока, можно обустраиваться.
Делаю маленький шаг, насколько позволяет облегающее платье, и наступаю мягкой подошвой кеды на паркет. От каблуков я сегодня отказалась. Пусть буду выглядеть глупо, зато не убьюсь по пути. Тем более ноги болят уже, да и цокают каблуки слишком громко. А мне рассекречивать себя не хочется.
Почти достигаю выхода.
Но…
Знакомый кашель за спиной рушит мой четко продуманный план.
— Ой, — подпрыгиваю на месте от неожиданности.
И разворачиваюсь резко. Адам окидывает меня внимательным взглядом, задерживается на кедах. Возвращается к лицу, которое впервые в жизни краснеет.
— Кричать-то зачем, — бурчит дед, приближаясь. — Змеиное гнездо разворошить хочешь?
— Извините. Испугалась просто, — выдаю честно и теряюсь.
— Бояться нужно тем, у кого совесть не чиста. А у тебя с этим вроде все в порядке, ведь так?
Неопределенно пожимаю плечами. И ругаю
себя за проявленную слабость.
Так, Мика, соберись! Совсем расклеилась!
— Куда ты с самого утра? И без завтрака? — спрашивает Адам с подозрением.
— Погулять? — на ходу придумываю вариант, но говорю неубедительно.
С каких пор я врать разучилась?
— Правду? — Адам повторяет мой тон.
И я сдаюсь, потому что силы неравные. Дед будто насквозь меня видит. И если при родне стремится защитить, то наедине… ощущение, будто сейчас ремня от него получу.
— У меня чемодан в камере хранения, — выдыхаю. — Я не хотела сразу с вещами приезжать сюда. Думала, что не примете.
— Так-то лучше, — довольно тянет. — Я могу послать кого-нибудь, пусть заберут.
— Не нужно. Лучше я сама, — сопротивляюсь, вспомнив о рюкзаке и его содержимом.
— Не доверяешь? — качает головой, а я молчу. — Правильно делаешь, всегда нужно на себя надеяться, — неожиданно постановляет. — Тем более, в этой семейке.
— Ну, я поеду? — спрашиваю с надеждой.
И в этот же момент как назло открывается дверь Яна. Он торопливо пересекает холл, на ходу поправляя деловой костюм. И притормаживает, как только видит меня.
Сканирует меня так же пристально, как недавно Адам, и тоже обращает внимание на кеды. Только ухмыляется при этом, словно вспоминая что-то.
И я могу догадываться, что.
Тот день. Когда мы встретились на площади Кракова. И я носилась по брусчастке.
— Доброе