НеРодная сестра магната стр. 38
ладонь с подозрением.
— Он не разговаривает, — комментирует Ян.
— М-м-м, а сколько лет? — спрашиваю я, пока моя рука так и зависает в воздухе.
— Почти три.
Чувствую, как теплая детская ладошка все-таки касается моей, и нежно сжимаю.
— Дану ставят задержку речи, — продолжает Левицкий. — И еще он плохо идет на контакт с людьми. Психологи подозревают…
— Замолчи, — говорю тихо, но твердо. — Не обсуждай Даниэля при нем. Дети все чувствуют, — укоряю его.
Жду агрессивной ответной реакции Яна, но, к моему удивлению, ее не получаю. Наоборот, боковым зрением замечаю, как он кивает.
— Знаешь, Даниэль, я бы на твоем месте тоже с ними не разговаривала, — продолжаю стискивать крохотную ручку в своей и радуюсь, что малыш не сопротивляется. — Что ж, будем вместе учить язык этих снобов, — подмигиваю ему.
Дан хоть не смотрит мне в глаза, но уголки его губ плывут вверх. От искренней детской улыбки в душе разливается приятное тепло.
— Даниэль, идем переоденемся к завтраку, — откашлявшись, хрипло говорит Ян. — И тебе тоже не помешало бы, — бросает мне как бы между прочим.
Вспоминаю о своем внешнем виде, смущенно поправляю влажные, спутанные волосы. И, ощутив на себе не по-братски откровенный взгляд, сильнее запахиваю халат.
Тем временем Дан сползает с постели и послушно идет к Яну. Слежу за мальчиком взволнованно. Не сразу понимаю, что именно зацепило меня в предложении Левицкого. А когда осознаю, то вспыхиваю от страха и недовольства.
— К завтраку? — подскакиваю на ноги и становлюсь между Даниэлем и Яном. — Ты собираешься бросить малыша на растерзание своей семейке… Адам'с?
Ян напрягается, складывает руки в карманы, но говорить что-то не спешит. Размышляет. Я же тем временем воспламеняюсь от негодования.
— Я уж было подумала, что здесь, — тычу пальцем в его стальную грудь, — хоть какие-то ошметки сердца есть. Но нет. Ты решил Дана вместо завтрака этим стервятникам скормить? — шиплю так, чтобы малыш не слышал.
— Левицкие обязаны принять Даниэля. Он — член нашей семьи. И пусть кто-то хоть попробует против высказаться, — чеканит Ян.
— Сам же только что сказал, Дан на контакт не идет, — пытаюсь достучаться. — И при этом он вынужден будет терпеть толпу ваших родственников.
— Наших? — цепляется за слово Левицкий. — Ты же утверждаешь, что это и твои родственники тоже? — выплевывает с сарказмом. — Или, наконец, созрела признаться во всем?
Понимаю, что оговорилась. И все потому, что действительно не считаю Левицких родными. Не могу и не хочу принимать их. Пусть у нас одна кровь, но этого недостаточно, чтобы стать по-настоящему близкими.
Однако Ян не в курсе моих мыслей и чувств. Тогда почему он задает странные вопросы?
— Признаться? —
хмыкаю я как можно равнодушнее. — В чем?
Левицкий делает шаг ко мне. И еще один.
Я врастаю в пол. Назад не пячусь, потому что помню: где-то за моей спиной мнется на месте Даниэль, не понимая, о чем спорят взрослые. Боюсь толкнуть его, не глядя.
Поэтому позволяю Яну приблизиться вплотную, оставив между нашими телами буквально пару сантиметров, и коснуться дыханием моей щеки.
При этом руки он по-прежнему держит в карманах. Не трогает меня.
— Признаться в том, что ты не… — проговаривает чуть ли не по слогам, пока я случайно делаю рваный вдох и вбираю его запах. Знакомый. И отключающий разум.
Замираю и