Нестор Летописец стр. 176
С. 46. На эту параллель указывал С. А. Бугославский; см.: Бугославский С. А. Древнерусские литературные произведения о Борисе и Глебе: историко-литературное исследование. С. 295. Однако, как справедливо отметила Е. Б. Грузнова, слова Илариона «не видѣ апостола, пришедша въ землю твою» относятся только к князю Владимиру и вовсе не отрицают возможности посещения Руси апостолами и даже конкретно апостолом Андреем, с которым, естественно, не мог встретиться князь — ее креститель, так как они жили в разные эпохи; см.: Там же. С. 326.
222Сендерович С. Слово о законе и благодати как экзегетический текст. Иларион Киевский и павлианская теология // Труды Отдела древнерусской литературы Института русской литературы (Пушкинского Дома) Российской академии наук. Т. LI. СПб., 1999. С. 53. О смысловой направленности произведения см. также: Темчин С. Ю. Слово о законе и благодати киевского митрополита Илариона и раннехристианская полемика. С. 30–40.223Таково мнение историка М. Б. Свердлова; см.: Свердлов М. Б. Домонгольская Русь: Князь и княжеская власть на Руси VI — первой трети XIII вв. С. 579–582.
224Святые князья-мученики Борис и Глеб. С. 361.
225Е. Е. Голубинский писал, что «Чтение…» «хочет быть их настоящим житием» и «представляет собою совершенно первый у нас опыт настоящего жития» в противоположность «Сказанию о Борисе и Глебе», которое «есть именно только повесть об их убиении». — Голубинский Е. Е. История Русской церкви. 2-е изд., испр. и доп. Т. 1. Первая половина тома. М., 1901. С. 748–749. Так же считал С. А. Бугославский: «…Нестор решил создать настоящее житие, церковно-беллетристическое произведение, форму которого он хорошо изучил на образцах переводных византийских житий и патериков ‹…›». — Бугославский С. А. Древнерусские литературные произведения о Борисе и Глебе. С. 299.
226На это указал В. М. Живов; см.: Живов В. М. Ранняя восточнославянская агиография и проблема жанра в древнерусской литературе // Язык. Личность. Текст: Сборник статей к 70-летию Т. М. Николаевой. М., 2005. С. 724. Частично эту лакуну Нестор заполнил топосами — «общими местами», характерными для агиографии: Борис усердно читает церковные книги, маленький Глеб его внимательно слушает. Писать о княжеских добродетелях братьев Нестор не мог, хотя был, очевидно, знаком с двумя славянскими житиями чешского князя Вячеслава (Вацлава), вероломно убитого младшим братом Болеславом в 929-м или 935 году: в одном из них подробно рассказывается о достоинствах Вячеслава как правителя-христианина. (Эти жития переписывали и читали на Руси.) Однако воспользоваться житием Вячеслава как образцом древнерусский книжник в полной мере не мог. Чешский князь проявил именно добродетели властителя: он был верховным правителем своей страны — в отличие от Бориса, бывшего князем-наместником при отце, и Глеба, который, согласно Нестору, по малолетству еще не был посажен на княжение. Но сходство с житиями Вячеслава у Нестора прослеживается, из них русский книжник мог заимствовать и некоторые характеристики святых братьев. Впрочем, сходство житий, на котором настаивает итальянская славистка Дж. Ревелли, на мой взгляд, преувеличено. См.: Revelli G. La Leggenda di Venceslao e lo La legenda di San Venceslao e lo «Skazanie o Borise i Glebe»: Alcune osservazioni sui rapporti agiografici medioevali // Ricerche Slavistiche. 1992–1993. Vol. XXXIX–XL. P. 209–247; Ревелли Дж. Старославянские легенды святого Вячеслава Чешского и древнерусские княжеские жития // Герменевтика древнерусской литературы. Вып. 9. М., 1998. С. 79–93; она же. Сказание о чудесах в Легендах о святом Вячеславе и в житиях Бориса и Глеба // Там же. С. 94–100; она же. Христианские воззрения в «Чтении» Нестора // Труды Отдела древнерусской литературы Института русской литературы (Пушкинского Дома) Российской академии