Несусветный багаж стр. 53
Питман движением руки выразил свой отказ.
— Позвольте мне сохранить хоть немного ясности в голове.
— Чего не сделаешь для друга. Но я не привык пить один. Прошу вас, — обратился Майкл к кельнеру, — выпейте со мной. — После чего, чокнувшись с кельнером, провозгласил: — За здоровье мистера Гидеона Форсайта!
— Митра Гидеона Форсита, — повторил за ним официант и одним глотком опрокинул рюмку.
— Еще одну, — предложил Майкл с нескрываемой заинтересованностью. — Мне еще не приходилось видеть человека, который бы проделывал это быстрее вас. Это возвращает мне веру в людей.
Официант, однако, вежливо отказался, сославшись на то, что ему нужно вернуться к работе, и вместе с помощником, стоявшим у дверей кабинета, принялся подавать обед.
Майкл ел со вкусом, запивая все поглощаемое превосходным отборным шампанским Хейдсека. Художник же был слишком не в себе, чтобы быть в состоянии что-то проглотить, а его спутник отказывался делиться с ним шампанским именно потому, что тот не ел.
— Одному из нас следует быть трезвым, — рассудил адвокат, — потому вы не получите шампанского даже к ножке куропатки. Нужно соблюдать осторожность, — и добавил, — один пьяный — это прекрасно, два пьяных — катастрофа.
Когда подали кофе и официант удалился, Майкл попытался придать лицу серьезное выражение. Он посмотрел приятелю в глаза (один его глаз при этом слегка косил) и обратился к нему с речью не вполне разборчивой, но зато весьма строгой.
— Шутки в сторону, — заявил он, переходя прямо к делу. — Поговорим серьезно. Слушайте меня внимательно. Я австралиец и зовут меня Джон Диксон, пусть моя скромная внешность не вводит вас в заблуждение. Зато вам будет приятно слышать, что я богат, ужасно богат. В таких делах, Питман, надо быть очень точным, весь секрет в том, чтобы тщательно подготовиться. Я полностью сочинил себе всю биографию от самого рождения и мог бы вам ее рассказать, если бы вспомнил.
— Может быть, я недостаточно сообразителен… — начал Питман.
— Вот именно! — подтвердил Майкл. — Совершенно недостаточно сообразительны; зато вы богаты, гораздо богаче меня. Мне показалось, вам будет приятно сознавать, что вы купаетесь в деньгах. Но вы, к несчастью, всего лишь американец, и притом владелец галошной фабрики. И что самое печальное, не буду от вас скрывать, зовут вас Эзра Томас. А теперь, — сурово спросил Майкл своего спутника, — пожалуйста, скажите мне, кто вы такой.
Несчастный от волнения так боялся пропустить хоть одно слово инструкции, что с ходу и без запинки повторил все свои личные данные.
— Прекрасно! Наш план готов. И что самое главное, в нем нет никаких противоречий.
— Но я ничего не понимаю, — пожаловался Питман.
— В свое время прекрасно все поймете, — сказал Майкл, поднимаясь из-за стола.
— И у нас нет никакого предлога, — продолжал сомневаться Питман.
— По дороге что-нибудь придумаем.
— Но я не умею придумывать, я за всю свою жизнь ничего не смог придумать.
— А вот теперь придется, мой дорогой, и вскоре вы в этом убедитесь. — На этом Майкл закончил обсуждение, подозвал официанта и приступил к урегулированию счета.
Бедняга-художник не очень прислушивался к их разговору, поглощенный своими невеселыми мыслями. «Конечно, он большой ловкач, но можно ли ему доверять в таком состоянии?» — спрашивал он себя. И когда они снова оказались в экипаже, отважился на вопрос.
— Вам не кажется, сэр, что, учитывая обстоятельства, нам следовало