Несусветный багаж стр. 54
бы отложить дело?
— Откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? — возмущенно спросил Майкл. — Что за чепуха! Выше голову! Все идет прекрасно. Вперед к победе! Питман, где ваше львиное сердце?
На Кеннон-стрит они осведомились о багаже и убедившись, что тот доставлен, занялись поисками фургона. Ожидая, пока повозку приготовят, они зашли в комнату, где хранилась упряжь и присели у печки. Адвокат, прислонившись к стене, слегка приуснул, а бедный Питман, предоставленный сам себе, оказался в компании нескольких лоботрясов, каких всегда можно встретить около транспортных контор.
— Ужасная погода, не правда ли, мистер? — обратился к Питману один из них. — Вам далеко ехать?
— М-м, да, погода не
из лучших, — ответил художник. После чего, чувствуя, что следует сменить тему разговора, добавил: — Мой друг австралиец. Он хороший человек, но очень увлекающийся.
— Австралиец? — отозвался собеседник. — У меня тоже брат в Мельбурне. Ваш друг часом не из этих мест?
— Н-нет, не совсем, — ответил Питман, имевший весьма смутное представление о географии далекого континента. — Он живет там, в центральной части, и очень богат.
Лоботрясы с уважением посмотрели на дремлющего колониста.
— Так, так, — заметил другой, — Австралия — большая страна. Вы тоже из тех мест?
— Нет, я не оттуда, — ответил Питман и, явно нервничая, добавил: — И никакого желания не испытываю. — После чего начал тормошить Майкла.
— Что случилось? — спросил тот.
— Фургон почти готов, — строго сказал Питман, — просыпайтесь.
— Хорошо, хорошо, не сердитесь, друг мой, — ответил Майкл, зевая. — Капелька сна еще никому не повредила. Зато я чувствую себя относительно трезвым. Но к чему такая спешка. Что-то я не вижу фургона и не помню, где сейчас наш рояль.
Питман с ужасом представил себе (и по сей день еще представляет), что еще может ляпнуть адвокат в приливе откровенности, но по счастью кто-то вошел в комнату и объявил, что фургон готов. Майкл же был целиком поглощен проблемой, требующей немалых интеллектуальных усилий, а именно попыткой встать на ноги.
— Править будете вы — заявил он художнику, взгромоздившись на сиденье.
— Я? — изумился Питман. — Я никогда этого не делал, я не умею.
— Ладно, ладно, — ответил Майкл с олимпийским спокойствием. — Я тоже не умею. Но пусть будет по-вашему. Чего для друга не сделаешь.
Взгляд, брошенный на посмурневшее лицо хозяина конюшни, заставил Питмана принять решение.
— Вот и хорошо, — с отчаянием заявил он, — правьте вы, а я буду показывать вам дорогу.
Поскольку мы пишем не приключенческую повесть, то не будем описывать в деталях Майкла в роли кучера. Питман, который сидел рядом, сдерживая порывы приятеля и замирающим голосом пытаясь давать ему советы, не знал, чему больше удивляться: отваге новоявленного возницы или его совершенно не заслуженному везению. В конце концов они все же добрались до Кеннон-стрит без повреждений. Рояль мистера Брауна был погружен быстро и четко.
— Должен заметить, — сказал бригадир грузчиков, пересчитывая мысленно количество серебряных монет в горсти, — что рояль ваш оказался смертельно тяжелым.
— Все дело в богатстве звучания, — пояснил Майкл, отъезжая.
До квартиры мистера Гидеона Форсайта дорога была недолгой; дождь по-прежнему сыпал мелкими, но непрерывными каплями. Майкл придержал коней на почти пустой улице, вручил поводья какому-то местному ротозею, после чего оба путешественника слезли с повозки, где смотрелись очень впечатляюще, и пешком направились к месту, где должен был разыграться решающий эпизод их приключений. Майкл даже выказал легкое ослабление