Несусветный багаж стр. 56
Мистер Томас совладелец этой фирмы?
— Ах, нет. То не настоящие Бродвуды. Мой приятель производит Бродвуды американские.
— Но мне кажется, что недавно вы сказали, во всяком случае я так записал, что ваш друг производит галоши?
— Поначалу вам в этом деле все будет казаться странным, — заявил «австралиец», лучезарно улыбаясь, — дело в том, что он… интересуется разными отраслями производства, и этими, и многими другими, очень, очень многими, — повторял мистер Диксон с пьяной настойчивостью. — Прядильни мистера Томаса самые крупные в Таллахассе, его табачные плантации — гордость Ричмонда, короче говоря, мистер Томас — мой старый приятель, и я вас очень прошу заняться его делом.
Молодой адвокат с уважением посмотрел на мистера Томаса и был очень тронут его открытым, хотя и несколько неспокойным выражением лица, а также простотой и скромностью манер. «Удивительные люди эти американцы, — размышлял он про себя, — подумать только, что этот совершенно простецкого вида тщедушный малый в рубашке с мягким воротничком, а ворочает такими делами в столь серьезных отраслях!»
— Может, нам лучше, — произнес он уже вслух, — перейти уже к фактам?
— Узнаю человека дела! — воскликнул «австралиец». — Итак, перейдем к фактам. Речь идет о неисполнении обязательств.
Несчастный художник был так изумлен всем услышанным, что не мог удержаться от восклицания.
— Боже мой, — живо отреагировал Гидеон, — это, как правило, очень заковыристые дела. Расскажите мне все подробно, — добавил он мягко, — и раз уж вы обратились ко мне за помощью, то прошу ничего не утаивать.
— Слушай, расскажи ему, — сказал Майкл, махнув рукой в сторону Питмана. Видимо, он посчитал, что сделал все, что от него требовалось. — Он сам вам все расскажет, — зевая, обратился он к Гидеону. — Вы простите меня, если я на минутку сомкну глаза, я всю ночь был у постели больного друга.
Питман озирался по комнате с совершенно отупевшим видом. В его невинной душе нарастали ярость и отчаяние; приходили в голову мысли о побеге и даже о самоубийстве; и пока художник безуспешно искал какие-нибудь слова, пусть бы даже и ничего не значащие, молодой адвокат терпеливо ждал.
— Речь идет о неисполнении обязательств… — выдавил, наконец, из себя «фабрикант» очень тихим голосом. — Я нарушил обязательство… и грозит дело… — в этом месте Питман, как обычно, когда нервничал, потянулся рукой к бороде, но наткнулся на совершенно непривычную гладкую поверхность подбородка. Надежда и отвага (если о чем-то таком вообще можно было говорить в случае Питмана) покинули его окончательно. Он принялся отчаянно тормошить Майкла.
— Проснись же ты! — по голосу и характеру обращения чувствовалось, что нервы его на пределе. — Я не сумею! Вы же знаете, что не сумею!
— Вы должны простить моего друга, — невозмутимо сказал Майкл, открыв глаза. — Ораторским талантом он не отличается. Дело, в общем, простое. Приятель мой склонен, с одной стороны, к бурному проявлению страстей, с другой стороны — к простому, патриархальному образу жизни. Прошу вас взглянуть на ситуацию именно с этой точки зрения. Итак, неудачное путешествие по Европе и неудачное знакомство с мошенником, выдающим себя за иностранного графа, у которого на выданье дочь-красавица. Мистер Томас позволил себе дать волю чувствам. Он сделал предложение, предложение было принято, он написал несколько писем… написал в стиле, о котором сейчас, несомненно, жалеет. Если эти письма попадут на судейский стол, репутации мистера Томаса будет нанесен